— Миш! — раздается с улицы.
— Маняшу, Маняшу-то разбудят, ироды! — Теща вскакивает и несется на крыльцо. Пока бегала, успела вернуть себе маску презрения и недоверия. — К тебе.
Поднимаюсь, краем глаза замечаю, как она усиленно маякует сыну, чтобы шел за мной следом.
Глава 20
За забором стоит невысокий рыжий парень, лицо усеяно конопушками, глаза спрятаны за солнечными очками. Сочный цвет джинс говорит, что их почти только извлекли со склада, а застегнутая на одну пуговицу рубашка — что ее владелец местный пижон.
Но от меня-то ему что надо?
— Мишаня, подгребай быстрее! — Он довольно улыбается, протягивает мне руку, и когда я тяну свою в ответ, сгребает меня в охапку, обнимает и пытается радостно приподнять.
Субтильное телосложение не позволяет ему это сделать, поэтому ограничивается похлопыванием по плечу.
— Брат, наконец-то! — Радостно осматривает меня, но больше не выдает никакой информации. И я пока молчу, улыбаюсь в ответ. — Сбагрил свою мелюзгу? — нарушает молчание, кивая в сторону дома.
— Дети обедают, если ты про них, — отвечаю холодно. Его обращение мне неприятно, и отношение к детям тоже. Не слова меня зацепили, а пренебрежительный тон и брезгливость, мелькнувшая на его лице.
А вот это его «брат»? Еще один родственник или у них так принято? Внешне мы совершенно не похожи, так что второй вариант больше подходит: друг, приятель, знакомый, одноклассник, сосед. Что я вообще рядом с ним делаю? Мне работу надо искать. В своей обычной привычной жизни у меня бы точно не было ничего общего с таким типом, как этот гоголь.
— Васяк, вылезай! — парень кричит в сторону сарайки. — Хорош прятаться! Пошли-ка с нами. Мишаня угощает. Правда, Мишань? — Он не спрашивает, говорит как уже решенный вопрос.
— Ну вот, другое дело! — деверь подходит вприпрыжку, потирая руки. — А говорил, что на мели.
— В смысле, на мели? — Рыжий округляет глаза. — Он же с вахты приехал. Мишань, ты же с вахты! — Он растерянно водит головой, цепляясь за нас по очереди.
— Игорек, сам не могу поверить! Хотел бы, да… Знаешь ведь, что тут у нас произошло. — Василий вздыхает, закатывает глаза, чешет шею и, по всей видимости, теряет к нам интерес. — Погодь, а у тебя есть че? — оживляется, пытаясь заглянуть в нагрудный карман рубашки рыжего.
— Мать кормушку прикрыла. Пока, говорит, за голову не возьмешься, денег не получишь.
— А батя? — участливо интересуется Василий.
— Она и батю зашугала.
— Мда, не повезло тебе.
Взрослые парни, наверняка ведь мои ровесники, а ведут себя как несамостоятельные подростки. Ничего не меняется в мире…