— Не обязательно хотеть мыть руки. Это — ваша обязанность. Рутина. Идешь за стол — вымой руки.

Хлопают глазами. Сейчас спросят, что такое рутина.

— Что такое рутина? — В один голос.

— Правило, которое вы должны зарубить себе на носу.

— На носу?.. — Хватаются за свои носопырки. Объясняю, что значит это выражение, и между делом помогаю им отмыться.

Девочки, чистенькие и причесанные, уже сидят за столом. Василий тут же с ними, уже орудует ложкой.

— А где Маняша? — спрашиваю шепотом.

— Спать уже уложила. Сморили девку. — Теща ворчит по-доброму. Наливает мне два половника борща, двигает ближе миску со сметаной, ставит рядом стопку и вопросительно смотрит на меня.

— Наливай, мать! — Командует захмелевший тесть. — Чего ждешь-то?

Пока я умывался и отмывал детей, он уже пару стопок точно накатить успел.

— Не-не, спасибо, не стоит. — Отставляю и принимаюсь за борщ. Густой, наваристый, а цвет… Ммм… Родственники смотрят на меня в ожидании.

— Вкуснота! — делюсь мнением. — И бордовый такой. У меня бабушка варила такой же, темный. А у матери красноватый получался. Отец всегда ворчал, мол, к свекрови на практику отправит.

— Это когда было-то? — спрашивает теща.

— Что? — не сразу понимаю, о чем она.

— Про отца. Он же умер у тебя… — задумывается, прищуривает глаза, смотрит на меня, подскажи, мол, а я… Откусываю огромный кусок хлеба. Не подскажу, увольте. И так лишку ляпнул. — Сколько тебе было? Лет пять? — продолжает она допрос. Неопределенно мычу в ответ.

— Наливай, — тесть стукает рюмкой по столу. — Помянем.

Теща послушно плещет ему из бутылки и тянется к моей стопке. Уверенно накрываю ее ладонью.

— Мишань, святое дело. — Василий важно вступает в разговор. Одариваю его взглядом в стиле «тебя забыли спросить».

— Ты чего это? — Тесть удивленно переводит взгляд с меня на стопку и обратно. — Разве ж можно от такого отказываться?

— Мне еще работать сегодня. — В этом я пока не уверен, но надежда, как говорится, цепляется за жизнь покрепче остальных. — Да и дети же.

Одного наотмечавшегося хватит. Хорошо хоть, что теща не оказывается любительницей этого дела. Да и некогда ей. Она успевает и свою тарелку опустошать и одновременно троим детям помогать.

Варя справляется сама. Оно и понятно. Но остальные-то ведь тоже не Безруковы. Дома, по крайней мере, продемонстрировали умение пользоваться приборами.

— Вы уверены, что им надо помогать? — спрашиваю.

Уле уж точно не обязательно. Девчонка взрослая, но уж очень не самостоятельная.

— Ой, в свою тарелку смотри. — Теща быстро сует по ложке близнецам и поворачивается к Уле. — Я же бабушка, — продолжает она более миролюбиво. — А бабушки должны баловать.