— Пап… — раздается сонное. — Я так рада, что ты вернулся…
И тишина.
Возвращаюсь в свои апартаменты. Сон как рукой снимает. Первым обшариваю шкаф в кладовке. Ничего, похожего на документы. На нижней полке серванта нахожу светло-коричневую кожаную сумку.
А вот и они, раскрыватели правды о моей личности. Ну-с, приступим.
Глава 12
В сумке, которая когда-то много лет назад наверняка была модной дамской сумочкой, напиханы документы. Их как будто вытряхнули, перебрали, а потом небрежно засунули обратно. Торопились? Или в этом семействе не принято держать важные бумаги в порядке.
Вытаскиваю стопку на диван, красные корочки, серые, темно-синие. На деле их оказывается не так уж много на такое большое семейство. Хотя, может, есть еще какое-то место, где хранится другая часть.
Паспорт среди всей этой кучи всего один. Темно-красная обложка, края чуть обтрепаны, будто его долгое время таскали в заднем кармане.
Медленно читаю каждую строчку.
Паспорт гражданина Союза советских социалистических республик.
Потапов Михаил Евгеньевич.
Надо же, имя и отчество совпали. Весьма удобная опция. Фамилия забавная — Потапов. Представляю:
— Дорогой, у нас будет мальчик! Какое же имя подойдет к нашей фамилии?
— Давай Мишкой назовем. Михайло Потапыч — клево же звучит. Кликуха для школы готова.
— А когда у него дочка родится, уломаем назвать ее Машенькой.
— Да ты сама креативность!
Ладно, спасибо, что Потапом не назвали.
Переворачиваю страницу. Дата рождения — десятое сентября тысяча девятьсот пятьдесят второго года.
Фига се! Мне двадцать пять лет, четвертной юбилей и… у меня уже пять детей. Реально? Пять в двадцать пять. О чем эта безумная парочка только думала…
Эх, Мишка, когда ж ты успел настругать такую толпу детишек. А сколько, кстати, лет Алевтине? Мало ли, может, он взял в жены взрослую даму с кучей ребятни. И из этой толпы его — только младшая. Как раз та самая Машенька.
Ну, максимум близнецы. Вторая девочка внешностью выбивается из общего семейного образа, но это вполне может объясняться тем, что дети похожи на мать, а она — на отца. Если они не мои, конечно.
Держать в руках свой главный документ весьма волнительно. Провожу пальцами по затертым страницам. Этот паспорт явно повидал в своей жизни многое.
В коридоре раздается грохот. Хлопает дверь, слышу шепот. Он прерывается грозным хрюкающим рыком.
— Жрать давай! Быстро!
— Нечего пока. Угомонись уже. Готовлю. — Женский голос отвечает тихо и испуганно.
— Ах, ты ж стерва!
Ну, понятно. Проснулся оголодавший Геннадий. Бушует, требует внимания. Странно, но Люси-пусины возгласы я не слышу. Душ я принимал не так давно, воду было еле слышно, но ее шум сводил соседку с ума. А на действия буйного Геннадия она реагирует ровно никак. Наверное, увлеклась своими бухгалтерскими делишками или уснула так крепко, что никакой сосед ее не поднимет.