Пацаны радостно перетаскивают с балкона чистую обувь. Сторона солнечная, даже мои кеды успели просохнуть.

Теперь эту братию надо чем-то накормить. Чем — вот в чём вопрос.

После яркого солнца коридор кажется темной дырой. Вот черт — дорогу на кухню мне преграждает косматая старуха. Ведьма, которой соседка пугала детей?

Промаргиваюсь и присматриваюсь — да передо мной, скорее, божий одуван, а не Баба Яга. И не космы это, а белая косынка.

— День добрый! — говорю погромче, мало ли, может, бабуся не слышит. И чья она, интересно. Может, соседка за солью забрела. У нас ведь тут не квартира, а проходной двор.

— Вернулся… — она потряхивает головой, потом поворачивается в сторону кухни и кряхтит. — Люсенька, дочь, прекрати стучать. Говорю же, голова болит… Не слышит, что ли. — Это она уже мне.

— Вот я еще буду подстраиваться под твою голову, — кричит мясоруб Люся. — У меня, может, времени другого нет.

Ну, да, восемь утра субботы — самое подходящее время для шумных дел.

Старушка теребит кончик косынки, утирает им уголки глаз и делает еще одну попытку.

— Детвору же разбудишь…

В ответ раздается серия мощных ударов тыльной стороной топорика о деревянную поверхность. Вот коза! Да она мясо отбивает на нашем столе! За такое посягательство готов ее саму разодрать на заготовки для холодца.

— Скройся в комнате! — рычит Люся. — Сказала же, не высовываться.

Она сталкивается со мной взглядом, и, кажется, начинает что-то подозревать. Я недоволен. Нет, даже так — я жутко зол. Вчера она чуть ухо мне не откусила из-за своей старой сковородки, а сегодня какого-то хрена залезла на мою территорию.

— Ой, Миша… — Люся старается держаться, но заготовленная речь звучит не так уверенно, как ей, видимо, хотелось. — У меня стол занят, вот ваш одолжила. — И улыбается ехидно.

С кусками сырого мяса в руках и озлобленным оскалом она похожа на шакалиху, а не утонченную домоправительницу, строящую из себя интеллигенцию.

Перевожу взгляд на ее стол — он весь заставлен банками, тазиками и кастрюлями. Этот хлам вполне можно было собрать в стопку и хоть поросенка на нем разделывать. Но зачем разводить грязь у себя, когда можно насвинякать на чужой территории. К тому же такой шикарный повод для очередной пакости.

— Люсенька, спасибо! — шамкает бабуля из коридора. — Не шуми, пожалуйста, дочь, часик хотя бы. Таблетка действовать начнет, да я на улицу лучше уйду.

Со стены раздается едва слышный треск. Подхожу к радио, кручу выключатель и кухню наполняет теплый, полный доброты голос Алисы Фрейндлих.

У природы нет плохой погоды,