Этель оказалась права: это было обычное яйцо, чья бы курица его ни снесла.
Когда дело наконец дошло до жеребьевки, выглядело это так: Мейбл Бряк вытащила цифру один, что давало ей право выступить первой. Второй номер достался Этели Коробс, близнецам Горлодрай – третий и четвертый, матушка Кровохлебка получила номер пять, мадам Олимпия – номер шесть. Последней в очереди ведьмой, чье выступление должно было состояться в ночь на Хэллоуин, стала Белладонна.
– Славный Хэллоуин нас ждет, – осклабилась Нэнси Горлодрай. – Соловьиные трели всю ночь напролет и хор ангелов – «Аллилуйя, аллилуйя!».
В прежние времена эти слова не на шутку уязвили бы Белладонну, но теперь все изменилось. Каких-то полчаса назад у себя в комнате при помощи Пирата и Теренса она превратила пепельницу в ухмыляющийся череп.
Ведьмам оставалось принять лишь одно решение, причем самое важное: определиться, какую волшбу они будут творить, и составить список необходимого реквизита, который должен быть подготовлен заранее. Все конкурсантки уже выбрали эффектные номера; они что-то чиркали на листках бумаги, шушукались и прятали списки друг от друга, – то есть, все, кроме Белладонны. Чтобы заниматься черной магией, нужна практика, и мыслить тоже надо по-черному. Бедняжка Белладонна никак не могла придумать, каким же таким гадким и злобным колдовством покорить Арримана.
– Ох, Теренс, мне даже в голову ничего не приходит, – пожаловалась она мальчугану, сидевшему рядом с ней на кровати.
Хотя из приюта Теренс сбежал всего два дня назад, даже за это короткое время с ним произошла разительная перемена. Глаза непонятного серо-бурого цвета стали больше, в них появился живой блеск, волосы, прежде висевшие унылыми сосульками, заметно попышнели, а очки теперь щеголевато сидели на кончике носа. Счастье способно изменить внешность человека не хуже волшебства.
– Скорее всего, Мейбл Бряк покажет трюк, связанный с водой, – вслух размышляла Белладонна, – Этель Коробс – какую-нибудь сельскую магию, а мадам Олимпия… – Уже одна мысль о колдовстве злой феи наводила ужас, поэтому Белладонна не договорила.
Она взяла в руки зеркальце. Арриман раскладывал пасьянс и чуть-чуть хитрил: не то чтобы мухлевал в открытую, но иногда слегка менял карты местами. При виде его мрачного, сосредоточенного лица и седой колдовской пряди у нее защемило сердце. Она уже собиралась отложить зеркальце, но тут рядом с Арриманом возникла мутная серая тень, и чародей радостно вскинул глаза.
– Это сэр Саймон? – спросил Теренс. Он впервые увидел призрака-убийцу.