Теренс изумленно глядел на мисс Ледбеттер.
– Да, вчера вечером. Но мистер Лун никого не подвел, он замечательно сыграл свою роль. Он был там!
– Нет, этого никак не может быть. Монти Лун с воскресенья лежит в больнице, и оформитель с осветителем – вместе с ним за компанию. Монти вообще не попал в Мрачингтон, это-то его и волнует больше всего, он ведь взял пятьсот фунтов аванса.
Терпение Младшей надзирательницы лопнуло. Она вернулась в хвост «змейки», схватила Теренса за руку и потащила прочь. Мальчик, не сопротивляясь, поплелся за мисс Коттелок – ему было о чем подумать.
Если Монти Лун не доехал до Мрачингтона, кто тогда вышел из-за гобелена? Кто же этот елизаветинский рыцарь, которого они «воскресили»? Неужели… сэр Саймон Монпелье собственной персоной?
Значит, у Белладонны действительно все получилось! Но колдовала она без Пирата, в этом нет никаких сомнений. Теренс передал ей пустой коробок, а без фамильяра Белладонна была абсолютно белой ведьмой. Откуда же в таком случае взялась темная магия? Что все это значит?
– Снимай плащ, бездельник, и нечего спать на ходу! – прикрикнула мисс Коттелок. Грубую манеру она переняла у Надзирательницы.
Теренс, однако, ее не слышал.
За окнами стемнело, на ужин детям дали тосты с фасолью. Мисс Коттелок прочла поучительное стихотворение о непослушном мальчике (которому портной отчекрыжил два больших пальца в наказание за то, что мальчик постоянно их сосал), а потом велела всем идти спать.
Лежа на железной койке и, как в прежние годы, разглядывая знакомую трещину в потолке, Теренс услышал всхлипы, доносившиеся с соседней кровати.
– Что стряслось, Билли? – спросил он.
– Я хочу пить.
– Так чего же не сходишь за водой?
– Я боюсь, – признался Билли. Он был глухим на одно ухо, по ночам писался в постель и тоже постоянно получал нагоняй от Надзирательницы.
– Ладно, я принесу, – сказал Теренс.
Выскользнув из спальни, он на цыпочках прокрался по коридору к ванной комнате. В вестибюле этажом ниже разговаривали Надзирательница и мисс Коттелок, и разговор шел о нем.
– Да уж, от него сплошные неприятности, – сказала мисс Коттелок, – ну, а вам, вижу, он особенно не по нраву?
– Не по нраву? Еще бы! У меня на то есть свои причины. Вот, смотрите! – Надзирательница растопырила пальцы на руке.
– Вы имеете в виду мизинец? – уточнила мисс Коттелок.
– Именно его! – рявкнула Надзирательница. – Мой бедный мизинец, который Теренс Чуч еще младенцем прокусил до кости! Я лишь наклонилась над мальчишкой, чтобы сделать ему «козу», как всем остальным детям, а он меня покалечил! Когда я берусь за вязание, мне до сих пор больно держать спицы.