Подставила меня Сашка, уехав на горкомовской машине, которая, собственно, за мной прибыла! Никаких такси, только на автобусе. Экономлю. Сорок минут по дороге без пробок, и вот я уже около монумента памяти погибшим комсомольцам, а если быть точнее, «Мемориала комсомольцам Красноярска, погибшим при защите идей марксизма-ленинизма». Кроме нашего босса Овечкина, тут и военные, будут в воздух стрелять три раза, и пресса, в том числе и, неожиданно для меня, первый канал! Мослатая девица с микрофоном уже взяла интервью у кого-то. Меня вообще не заметила, пацан и пацан, хотя я при параде — ещё конкурс после обеда вести. Но на мне куртка, и регалий не видно. Зато Илья стоит, мерзнёт с наградами без шинели, солдатикам же в карауле тепло — на зимнюю форму одежды наш гарнизон уже тоже перешёл. Корреспондентка на Илью любопытно посматривает — мощный парень, ещё и закалённый, как видно.
Раз приехал первый канал, то, соответственно, идеологически выдержанную и заранее сверстанную речь читаю уже не я, а первый секретарь горкома ВЛКСМ Красноярска.
«Опять зря помылся», — грустно опошлило подсознание. Готовился, ведь. Однозначно, лучше бы выступил, чем читающий по бумажке Овечкин. Но, опыт есть опыт, Овечкин не запнулся ни разу, и хлопали ему дружно и от души.
Нас снимает оператор. Нас — это меня, Овечкина, Комлева, Илью и однорукого комсомольца с «Красмаша», последние оба в орденах и медалях. Вот как Комлев залез без мыла под софиты? Но не драться же с ним, скандал зачинать в такой ответственный момент не стану. Хотя, он зав отделом пропаганды и агитации, ему тут по должности положено стоять.
Отгремели три залпа, надеюсь, холостых выстрелов из автомата, и народ стал расходиться. Ветерок холодит присутствующих, на улице около нуля! Так что, долго мы тут не задержались. Тоже собираюсь уходить и слышу вопрос похожего на лошадь оператора своей напарнице:
— Бля! Где этот сраный Штыба! Замерз уже тут.
— А что хотел? — сразу развернулся я.
— Иди мальчик, — машет рукой здоровяк-оператор.
— Я Штыба, что хотел? И повежливей разговаривай, москва, — раздраженно говорю я.
— Ты? — удивляется мослатая москвичка.
— У вас есть минута, что хотели от меня? — уже спокойнее отвечаю её.
— Толя, ты едешь? — спрашивает у меня Овечкин, идущий к своему персональному авто.
— Иду! Тут наши гости из столицы сраного Штыбу ищут, — ехидно говорю я.
— Что? Так и сказали? — опешил дядя.
— Извините, Анатолий, замерзли тут, а у нас задание взять у вас интервью, — затараторила девица, бросая гневный взгляд на поникшего хама-оператора.