— А что, дети в городе? — спрашиваю я у бабы Зои.

— На войне дети мои погибли, я и сама повоевала, меня бог уберег, а их нет, — признаётся бабка, заставляя считать, а сколько лет-то ей?

Вышло не меньше восьмидесяти. Бодрая ещё, нагибаться трудно только ей.

— Баб Зой, а хотите, я вам крыльцо поправлю, — неожиданно слышу голос, кого бы вы думали? — Аркадия!

То, что он рукожоп, это даже не обсуждается. Но всех поразило его желание помочь бескорыстно, потому что с бабки явно взять нечего чужому человеку.

— И я могу, — влез Бейбут, но тут хоть всё понятно.

Он старых уважает, и вообще, за любой кипиш. Даже за голодовку, такой уж он шебутной.

— Денег нет! Яйца дам вам, десятка два в неделю, — сразу поставила точки над "и" старушка.

— Да не на…— попытался отказать сын генерала Петр Колесников, — но получил под дых от меня.

Пусть, бабка от чистого сердца предложила. Договорились, что вскоре вернёмся с инструментом и досками.

Около барака я неожиданно наткнулся на Уазик с Лукарями. Старший Лукарь беседует с Олей и молодым парнем из педа, с которым я даже не успел поговорить, а Ленка таскает в машину свои вещи. Её забирают из колхоза. Что, на мой взгляд, верно, Ленка — баба злопамятная. Ехать предлагают в ночь! А ничего, что водитель и так наездился за сегодня? Ан нет! Валерий Ильич сказал, что выезд часа через три, а пока водитель вздремнёт. И точно, водителя не было за рулём, а был Ленкин папа.

— Тебя сейчас забрать, или в час ночи сюда за тобой приехать? — спросил подполковник, уже самолично ковыряясь в капоте машины.

— А что, тут все дела уже решили? — поинтересовался я.

— Ага, прискакал этот гусь перепончатокрылый, — довольно ответили мне.

— Гусь? — не понял я.

— Фамилия Гусев у него, — пояснил Валерий Ильич.

— Лучше тут останусь, спать не лягу, я днём выспался, — решаюсь я.

— Да видел уже! Спал как сурок! Не каждый солдат так засыпать может, а ты спал с прямой спиной и ни разу не упал по дороге.

Машина уехала, а мы отправились за инструментом, там нужен-то был молоток, гвоздодёр и пила, распилить доски, которых немерено валялось около барака. Поменяли мы ступеньки, навалившись, выправили палисадник, подперев его кольями. Еще пообещали на выходных выкопать картошку. Но это уже без меня.

В барак вернулись, когда стемнело, парни завалились спать, а я сидел с Олей и пытался вникнуть во все их дела. А дела были так себе, судя по предложенной работе и оплате, много моим однокурсникам тут не поднять бабла.

Лукари заехали за мной в час, на заднем сиденье уже телепалась дочка, старший Лукарь сидел на переднем пассажирском и пытался уснуть. Удалось или нет, не в курсе, ибо мне удалось. Проснулся от попытки Лены уложить меня как-то поудобнее себе под голову.