— Раздевайся! — неожиданно обратилась ко мне Милатриэль.

Что? Перед ней? Зачем? Это же позор! Мужчина может обнажаться только перед своей невестой, женой или владелицей. Мысли о возможном спасении тут же улетучились из головы. Остались только непонимание, смущение и ужас.

— Давай быстрей! До пояса! — ворчливо и без особого желания поторопила меня матерь Милатриэль. — Или тебя нужно розгами подгонять?

Сглотнул и начал расстегивать пуговицы на рубашке. Те не поддавались просто потому, что пальцы мои дрожали, а я никак не мог унять этот непроизвольный тремор. Никогда мне еще не приходилось раздеваться перед чужой женщиной. Никогда! Но главное стыдно было демонстрировать тело, оно многое могло рассказать о моей нелегкой жизни.

— Это еще зачем? — встрепенулась матерь, я замер, прекратив борьбу с не поддающимися пуговицами.

— Вил, вот только не начинай про правила приличия и опозоренную честь! — гневно сверкнула глазами в главу моего рода Милатриэль. — Мне надо убедиться, что под этой рубашкой есть на что посмотреть. Ты же сама сказала, что хоть мы и подобрали кандидатов так, чтоб взгляд сразу падал на нужных нам, позориться тоже нельзя.

Я глядел на матерь, ожидая ее решения. Она-то тоже знала, что увидит сестра Владычицы, если я сниму рубашку. Вилтраниэль вздохнула, и махнула своей пухлой рукой, давая знак, чтобы я выполнял приказ.

Когда я стянул с плеч рубашку, гостья присвистнула.

— И кто ж тебя так? — она вроде бы задавала вопрос мне, но глядела при этом на матерь, будто давала понять, что и без ответа все поняла.

— Упал с лошади, госпожа, — соврал я. На самом деле имел неосторожность уронить вилку, когда прислуживал за столом матери, и та сочла это достойным поводом, чтобы пустить в ход стоявшую у камина кочергу.

— Допустим… — хмыкнув, заявила Милатриэль. — Повернись!

Я подчинился.

— А шрамы — это тоже лошадь? — в голосе гостьи явно проскользнуло раздражение и направлено оно было, что непривычно, не на меня.

Хотелось сказать, что так бывает, если вовремя не лечить раны от кнута, но я молчал, пытаясь придумать, что соврать на этот раз.

— Это… — начал оправдываться я.

— Молчи! Я и так поняла. Лошадь, — сестра Владычицы была разгневана. — Мало того, что выяснилось, что один из твоих кандидатов на отбор не девственник, так еще и… лошади у тебя в доме такие агрессивные!

— Я с этим разберусь, — скрипнув зубами, проговорила матерь.

— Надеюсь! Теодосаля я забираю. Придворный лекарь сведет синяки, а шрамы просто замаскируем. — В тон ей отозвалась гостья и добавила, обращаясь ко мне: — Одевайся. На центральной аллее стоит мой экипаж. Жди там.