Оборачивается. Не вздрагивает. Как будто ждала.
— Ты на моей крыше.
— Технически на нашей общей.
— Технически на моей половине дома.
— Технически дверь на крышу из моего подъезда не открывается, и я пришла через твой.
Подхожу ближе. Ветер шевелит ей волосы, и я чувствую её духи, те же, что в баре, и кофе, и сигарету, и я впитываю слишком много деталей для человека, который поднялся чтобы сказать «иди спать».
— Ты должна была спать.
— Ты тоже.
— Я мало сплю.
— Я заметила. — Она затягивается и выдыхает дым в сторону от меня. — У тебя свет горит до трёх каждую ночь. Потом ты выключаешь и лежишь в темноте. Ворочаешься. Я вижу.
Значит, она наблюдает за мной ровно так же, как я за ней, и по-хорошему меня это должно насторожить, потому что я не люблю, когда за мной наблюдают. Вместо настороженности под рёбрами разливается тепло, глухое и тяжёлое, и я не знаю, куда его девать.
— Бессонница?
— Кошмары.
Не знаю, зачем сказал. Я никогда никому этого не говорил, даже Руслану, хотя Руслан и так знает, десять лет наши кровати соседствовали.
Она не отвечает и не лезет с сочувствием. Стоит, смотрит на город, а потом молча протягивает мне сигарету.
Я беру. Наши пальцы соприкасаются, и я чувствую прохладу её кожи и то, как она задерживает руку, и не понимаю, случайность это или проверка.
Затягиваюсь. Лёгкие, почти без вкуса, фильтр влажный от её губ.
Мы стоим на крыше, курим одну сигарету на двоих и молчим, пока сигарета не заканчивается.
— О чём кошмары?
— О том, что я делал.
— О плохом?
— Хорошего, из-за чего снятся кошмары, не бывает.
Она поворачивается ко мне и она близко: я вижу её глаза, карие и тёплые, с золотыми крапинками у зрачка, и раньше я этого не видел, и теперь запомню навсегда.
— Ты можешь быть кем-то другим. Если захочешь.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что это я.
Я стою и смотрю на неё сверху вниз, и в голове идёт короткий понятный расчёт. Если я сейчас её поцелую, я не остановлюсь. Если не остановлюсь, я втяну её в свою жизнь. А моя жизнь это подвалы, Марат, конверты и люди, которые запоминают лица тех, кто рядом со мной.
— Иди спать, Алёна.
— Ты снова меня прогоняешь.
— Я тебя защищаю.
— От чего?
Наклоняюсь так близко, что чувствую её дыхание на своих губах, тёплое, с привкусом дыма.
— От себя.
Глава 10. Гроза
Алёна
Среда. Грозу обещали с утра, но она приходит только к вечеру, зато вся сразу: молнии, ливень стеной, ветер, который выкручивает тополя во дворе. Метро затопило, я добираюсь на такси и всё равно промокаю насквозь, потому что от машины до подъезда тридцать секунд, и этого более чем хватает.