Вместо этого открываю дверь новым ключом, захожу и запираю за собой. Замок щёлкает тяжело и глухо, совсем не так, как жиденькая старая защёлка, и от этого звука мне спокойно.
Стою в прихожей и прижимаю ключи к груди.
Человек, который состоит из кулаков, шрамов и подвалов, поменял мне замок, потому что мой был дерьмовый, он это заметил и не смог пройти мимо. И я понимаю, что мне придётся выбирать между тем, что правильно, и тем, что я чувствую, и что сегодня я выберу второе.
Иду на кухню, ставлю чайник, подхожу к окну.
Его окно горит тёплым светом настольной лампы. Он сидит на кухне в чёрной майке, руки на столе, стакан для виски. Он смотрит на меня. Он ждал.
Поднимаю ключи. Показываю ему. Видно, как он откидывается на стуле и ухмыляется одним углом рта, невозможной своей ухмылкой, от которой у меня внутри всё переворачивается.
Беру маркер, чёрный, перманентный, и пишу на стекле задом наперёд:
С. П. А. С. И. Б. О.
И ниже:
Я. З. Л. Ю. С. Ь.
Он смотрит и читает. Ухмылка становится шире, оба угла рта, белые зубы. И выражение лица у него тёплое и опасное одновременно. А может, мне только кажется
Он встаёт, подходит к окну и пишет пальцем:
Т. В. О. Й. К. Л. Ю. Ч.
Пауза.
М. О. Й. К. А. Р. М. А. Н.
Стою с кружкой чая, и в груди тесно, будто рёбра стали меньше, а сердце больше.
Он задёргивает штору.
Я стою ещё немного и задёргиваю свою. Впервые с тех пор, как переехала.
И не потому, что хочу спрятаться. Хочу, чтобы ему настолько понадобилось увидеть меня за этой шторой, что он бы не выдержал и пришёл.
Ночью я утыкаюсь в ту сторону подушки, где лежал он, и засыпаю быстрее, чем во все предыдущие ночи.
А в половине первого ночи в моей двери проворачивается ключ.
Глава 16. Костюм
Эльдар
День Ильяса.
Костюм висит на дверце шкафа с утра, чёрный, единственный, купленный два года назад для такой же встречи. Я надеваю его раз в несколько месяцев, когда Марату нужно не моё лицо, а моя тень в дорогой ткани. Рубашка белая, без галстука, Марат на галстуке не настаивает, знает, что я не надену. Ботинки тяжёлые, но не грубые. Часы серебряные, с массивным циферблатом, подарок после боя в ноябре, когда я вырубил Зураба в первом раунде и клиенты Марата потеряли двести тысяч. Марат тогда не разозлился. Марат оценил, потому что было красиво, и подарил часы. Так устроена его логика: красивое насилие стоит дороже послушного, и он платит за разницу.
Застёгиваю манжеты. Татуировки всё равно видны, на пальцах, на запястьях, край крыла из-под воротника. Костюм меня не прячет, он делает другое — упаковывает в формат, понятный людям с деньгами. Тот же зверь, но в клетке, за которую уплачено.