Телефон. Не она. Марат.
— Ильяс хочет ещё одну встречу. Хочет работать с тобой напрямую.
Молчу. Марат ждёт, и в его молчании слышно, что он уже знает мою реакцию.
— Это другие деньги. Другой уровень. И другая работа.
— Какая работа?
— Обсудим в среду.
Сбрасывает. Я стою у окна с телефоном в руке, и в животе холодеет. Ильяс это не Марат. Марат бизнес: подвалы, долги, бои, конверты, жёстко и грязно, но по правилам, которые я знаю наизусть. Ильяс темнее. Его люди, те, что стояли у стены в ресторане, не охрана. Я видел их глаза и знаю этот взгляд: убийство стоит им столько же усилий, сколько мне стоит завязать шнурки.
«Другая работа» означает вещи, после которых руки не отмываются. Не та кровь, что уходит в раковину после боя.
Её окно. Она отошла от подоконника, свет погас.
Одно сообщение:
«Я не буду бегать за тобой. Но я буду здесь, когда ты перестанешь бегать от себя.»
Читаю трижды. Кладу телефон на грудь. Закрываю глаза.
Эта девчонка, которая пишет «НЕТ» маркером и не опускает глаз, думает, что я бегаю от себя. Она ошибается. От себя я не бегаю, я себя знаю лучше, чем хотел бы. От меня следовало бы бежать ей, но она слишком упрямая, чтобы послушать. Она из тех людей, кого нужно беречь от таких как я.
Попытаться объяснить это означает объяснить всё: детдом, Марата, шрам на боку, а если я начну объяснять, то не остановлюсь, потому что с ней у меня нет тормозов ни в постели, ни за её пределами.
Четыре утра. Не сплю. Мокрый от пота, кошмар привычный, детдомовский коридор и шаги за спиной.
Встаю, надеваю штаны.
Её дверь. Мой ключ.
Тихо.
Она спит на боку, лицом к стене, одеяло сбилось, голые плечи, позвоночник, родинка на лопатке.
Ложусь рядом, не раздеваясь и не касаясь, потому что не имею права касаться после того, как весь вечер молчал.
Её дыхание ровное и глубокое. Она не просыпается.
Лежу и смотрю на её затылок.
— Я бы отдал всё, чтобы ты была в безопасности, — говорю шёпотом.
Закрываю глаза, слушаю, как она дышит, и подстраиваюсь под этот ритм, пока он не становится моим.
Кошмар не возвращается. А в среду будет Марат, и он назовёт цену, и я уже знаю, что не смогу сказать ему «нет» так, как она говорит это мне.
Глава 19. Разговор
Алёна
Утром он рядом, поверх одеяла, в штанах и без футболки, уткнувшись лицом в мою подушку. Рука откинута ладонью вверх. Над бровью белеет бабочка пластыря, под глазом залегла тень синяка, по рёбрам разлился фиолетовый след.
Он дрался. Вчера, пока молчал и пока я ходила по кухне и набирала его номер, он был в подвале. А потом игнорировал, и только среди ночи открыл мою дверь ключом и лёг рядом, не разбудив.