Снимаю костюм, наливаю виски, стою у окна в трусах и расстёгнутой рубашке и смотрю на эту ткань. Свет за ней горит, значит, не спит.

Допиваю. Ложусь. Потолок в трещинах.

Закрываю глаза, и сразу она. На коленях на мокром кафеле, мой член у неё в горле, и она смотрит снизу вверх и не отводит взгляд, и слёзы по щекам. Утро, как я входил в неё по миллиметру, и она подалась назад, и сжалась, и я вцепился в её бедро, чтобы не вбиться одним рывком. Её задыхающееся «быстрее».

Переворачиваюсь на живот, член упирается в матрас, и от этого хуже. Двадцать шесть лет, боец, инструмент, тень за чужим плечом, а лежу мордой в подушку и завожусь от воспоминания.

Встаю. Душ. Холодная вода, ладони в стену, дышу через стиснутые зубы. Не помогает ни хрена.

Выключаю. Вытираюсь. Натягиваю штаны, и это бесполезно, потому что каждый шаг даёт трение, а трение делает только хуже.

Подхожу к окну. Ткань. Ёбаная серая ткань, а за ней она, в двадцати метрах. Не сплю, потому что не могу. Не трогаю себя, потому что не хочу так, я хочу иначе и знаю, как именно, и знаю, где лежит третий ключ, который я оставил именно для такого случая, хотя пытался объяснить это безопасностью.

Это противоположность безопасности.

Полпервого.

Натягиваю футболку, кеды, выхожу. По галерее второго этажа в её секцию.

Её дверь. Мой замок. Мой ключ.

Щелчок, тяжёлый и надёжный.

Тёмная прихожая, кокос, кофе. Разуваюсь. Коридор. Спальня, дверь приоткрыта.

Она лежит на боку, спиной ко мне. Простыня сбилась, майка задралась до поясницы, полоска голой кожи, волосы разметались по подушке.

Половица скрипит. Она поворачивает голову, сонная, щурится.

— Эл?

Не испугалась. Хриплый спросонья голос, и в нём нет удивления, будто она держала в уме, что рано или поздно я окажусь в этих дверях, и просто не знала, в какую именно ночь.

Не отвечаю. Стягиваю футболку через голову, подхожу к кровати. Она садится, убирает волосы с лица, и её взгляд идёт по мне, по груди, по животу, по штанам, по натянувшей ткань выпуклости. Её губы приоткрываются.

Хватаю её за щиколотку и тяну к краю кровати одним рывком, и она охает и падает на спину, и я наклоняюсь и целую жёстко и глубоко, без предисловий. Её рот тёплый и сонный, с привкусом зубной пасты, открывается под моим, и мой язык внутри, и я прикусываю ей нижнюю губу, и она стонет мне в рот, и её руки хватаются за мои плечи.

Стягиваю с неё майку. Бельё вниз, по ногам, на пол. Она голая подо мной, и в полутьме видно бледную кожу и мои следы на бёдрах и ключице, уже выцветающие, и мне не нравится, как быстро они сходят. Развожу её колени широко и встаю между. Она смотрит снизу, дышит часто и не закрывается, и я проверяю её лицо на страх, и снова не нахожу.