Она опускается.

Медленно, не отрывая глаз от моих, скользит спиной по мокрому кафелю, пока не оказывается на коленях. На холодном полу ванной. Её руки на моих бёдрах, пальцы на ремне.

Расстёгивает, и пальцы у неё подрагивают от нетерпения: язычок ремня, пуговица, молния. Стягивает джинсы и бельё вниз, до колен, и мой член пружинит, твёрдый, и она замирает, глядя на него, и я вижу, как она сглатывает. Её дыхание горячим облаком касается головки, и от одного этого у меня поджимаются пальцы на ногах.

Обхватывает рукой у основания, и пальцы не смыкаются. Ведёт вверх, медленно, и большим пальцем проходит по головке, размазывая выступившую смазку. Я хватаюсь за стену и зажмуриваюсь, потому что если буду смотреть, как её рука двигается по моему члену, кончу прямо сейчас, а этого я не хочу чуть больше, чем хочу.

Её язык на головке, влажный и горячий, широким движением обводит по кругу, медленно, пробуя. Потом берёт в рот, губы обхватывают плотно, и опускает голову. Глубже. Мой член скользит по её языку, упирается в нёбо, в горло, она делает глотательное движение, давится, не отстраняется и пробует снова, и у меня белеет перед глазами.

Рука в её волосах. Не глажу, держу, собираю пряди в кулак, и она стонет низко, и вибрация проходит по всей длине, и от этого звука меня выгибает.

— Так. Вот так.

Это хорошо, чертовски хорошо, и мне всё равно мало. Мне нужно больше, и я впервые за десять лет не уверен, что смогу вовремя остановиться, и это должно бы меня насторожить.

Толкаюсь ей в рот. Она захлёбывается на секунду, я замираю, и она поднимает на меня глаза, и в них нет ни обиды, ни просьбы прекратить. Вызов.

И я толкаюсь снова. И снова. Держу её голову обеими ладонями, пальцы в волосах, и трахаю её рот, глубоко, каждый раз до горла. Она принимает. Её руки впиваются в мои бёдра, ногти в кожу, слёзы по щекам, слюна по подбородку, звуки влажные, задушенные, непристойные. А глаза, распахнутые и блестящие, смотрят на меня снизу и не отпускают, и я не могу отделаться от ощущения, что это она держит меня, а не я её.

Я сейчас кончу. Чувствую, как поднимается от поясницы по позвоночнику тяжёлая горячая волна, и пальцы у меня в её волосах стискиваются сами.

— Сейчас… Если ты не хочешь, чтобы…

Она стонет, и вибрация проходит по всей длине моего члена, и это последнее, что я выдерживаю. Толкаюсь глубоко и кончаю, долго, содрогаясь, и чувствую, как сперма бьёт ей в горло и как она глотает, сжимаясь вокруг головки, и от этого прошивает ещё раз, и я рычу сквозь зубы, и колени держат меня из чистого упрямства.