— Не, не могу, — сказал я, вращая коробку.

Я заметил на передней части небольшие следы припоя. Зная свою любопытную маму, Женя позаботился о том, чтобы она случайно не открыла ее и не увидела лишнего.

— Ну ладно. Я возьму жестянку, пускай Женя сам открывает.

— Ну… Хорошо, — озабоченно сказала Мария Федоровна. — Чего ж он мог туда напихать, а? Чего это она ему так нужна?

— Как у вас дела? Как с деньгами? — Спросил я, быстро переводя разговор.

— С деньгами? Да так, не очень. Есть немного, но надо на рынок. В холодильнике шаром покати. Да и за квартиру заплатить. А Женя, сам знаешь, что работать щас не сможет.

— Знаю. — Сказал я и полез во внутренний карман кожанки.

Достав стопку долларов, отсчитал сотку. Протянул женщине.

— Вот. Возьмите.

— Что⁈ — Расширились ее удивленные глаза. — Это мне⁈

— Вам. Только Жене ни слова. Вы же знаете, он гордый.

— Знаю. Спасибо, — сказала растроганная Мария Федоровна.

Глаза ее заблестели от счастья. Купюры тряслись в тонких, покрытых пухлыми венами руках с длинными пальцами.

— Ладно, — прихватив коробку, я встал. — Я пойду.

— С богом, — проговорила Мария Федоровна.

Встреча с покупателями пистолета была назначена на три часа дня и должна была пройти на Каспаровских. Туда, по Ефремова, я доехал на автобусе. Выйдя на остановке, дальше пошел пешком. Уже через пять минут я оказался в одном из старых районов.

Я шел, окруженный низкорослыми хатками на кубанский, хуторской манер. Дворами, где бабушки в это время управляли свою худобу.

Пройти нужно было вглубь района, туда, где начинался пустырь, протянувшийся до самой трассы Дон. В этом месте меня уже должны были ждать.

Так и получилось. Топая по сухой от недавних ветров грунтовке, я видел невдалеке от последней хаты стоящую у обочины, рядом с зарослями сухого бурьяна машину. Белая девятка распахнула двери. Из салона вышли двое мужчин: крепкие и суровые, они стали у машины, вперив свои тяжелые взгляды в меня.

— Здорова, мужики, — сказал я, подходя к ним.

— И тебе не хворать, — буркнул один — лысый, с грубым длинноносым лицом. Он оказался тем самым, которого я видел тогда, у риелторской фирмы Гестия.

Бандит носил спортивный костюм-паленку: штаны «абибас» с лампасами и пеструю куртку-плащовку. Другой, полный солидного вида, короткостриженый смотрел на меня маленькими серыми глазами. Этот был в джинсах и высоких берцах. На плечи, на полосатую кофту, он надел кожанку без воротника. Его лицо с обвисшими щеками, напомнило мне бульдожью морду.

— Принес? — Спросил лысый и я понял, что он меня не узнал. Хотя такие опасения тут же поселились у меня в душе.