Насколько я знал, в прошлой моей жизни Кулым пережил девяностые. Он умер бы лишь в две тысячи первом, когда ему будет за восемьдесят. Что ж. Он был бандитом. Был криминальным авторитетом и не чурался методов этих самых авторитетов. Однако у него была честь. Его есть за что уважать.

До конца дня и всю ночь, я больше не звонил друзьям. Только отправил Фиме на пейджер сообщение, что со мной все хорошо. Что не стоит обо мне беспокоиться.

Нет, я не скорбел. Скорбеть времени у меня просто не было. Я готовился к встрече с Мамиконом Кесояном. Готовился отомстить за Кулыма и за ту боль, которую испытает Марина.

Передо мной лежал Армавир. Он сиял в темноте, и его огни оставляли блики на лобовом стекле мерседеса. Город казался безмятежным с высоты птичьего полета. Будто бы нет в нем ни банд, ни бандитских воин, ни смертей. На форштадте спокойно шумел ветер. Какие-то влюбленные притаились в Жигулях, стоявших вдали, у куширей, которыми порос весь склон.

Я взял телефон. Пикнул кнопкой быстрого вызова Марины. Я делал это уже не раз и не два, но постоянно слышал только короткие гудки. Сейчас пошли длинные.

— Алло? Витя? — Послышался знакомый девичий голос.

Я внутренне вздрогнул.

— Марина, как ты?

— Я в порядке. Дедушка отправил меня к своему другу. Тут безопасно. Я очень переживала за тебя, Витя.

— Со мной все хорошо, — ответил я.

— Ты не разговаривал с дедушкой? Он мне ничего не объяснил, когда велел уехать. У меня отобрали телефон. Я еле выпросила его обратно.

— У меня плохие новости, Марин.

— Что? — Обеспокоилась девушка. — Что-то случилось?

— Кулым погиб, — пересилив себя, сказал я.

— Что⁈ Как⁈ Я…

В трубке послышались всхлипы.

— Что за глупости?.. Зачем ты так шутишь?..

— Извини. Это правда.

Девушка заплакала на том конце. Я слушал ее плачь долго. Потом она собралась с силами, с сквозь слезы спросила:

— Когда… Когда это произошло?..

— Несколько часов назад. Наверняка даже не все черемушкинские в курсе.

Немного успокоившись, Марина спросила слабым голосом:

— Как это случилось? Я хочу знать.

— Плохо выглядишь, Летов, — показал свои неестественно маленькие зубы Мамикон Кесоян. — Что, ночью было не до сна?

— Не твое дело, — сказал я, прислонившись спиной к крылу кулымовского мерса.

С Мамиконом, как и договаривались, мы встретились во дворе заброшенного бетонзавода. Как раз на том месте, где несколько месяцев назад я устроил войну между Мясуховскими и Маленьким Чобой.

Высушенный горячим июлем двор бетонзавода побелел еще сильнее с прошлого раза. Бетонная корка, присыпанная пылью, кое-где растрескалась и походила на маленький кусочек какой-то враждебной планеты. Будто бы могучая рука неведомого гиганта поместила этот кусок чужого мира сюда, в заводские руины.