Зал снова разорвали овации. Марина расплакалась, прижав руки к лицу. Даже Кулым, сидевший с суровым видом, заблестел своими поблекшими от старости глазами.

— Спасибо вам всем. Вы и есть моя Оборона, — проговорил я и отступил от микрофона.

— У тебя тут свободно? — Спросил Кулым, глядя на стул, стоявший рядом со мной. — Куда Марина убежала?

— Кажется, попудрить носик, — пожал я плечами. — Хотите присесть?

— Ненадолго, — сказал Кулым, занимая Маринино место.

После награждения больше ничего особо интересного не происходило. Была конференция, на которую пошли далеко не все. В основном там присутствовали бизнесмены и чиновники, начальство крупных предприятий города. Я тоже там был. Однако скучные разговоры о развитии города, да нахваливание чиновниками друг друга меня не сильно впечатляло.

По ее окончании все разошлись. А потом, к восьми часам вечера, избранные собрались вновь, теперь уже в Граале.

Большой зал переоборудовали: убрали небольшие, круглые столики и установили по периметру длинные столы, одетые в белые скатерти. Запустили ненавязчивую музыку. Еды и выписки было хоть залейся да заешься. Забавно, как «ужин для особых гостей» походил на привычные всем многолюдные застолья советского периода.

Кулым подошел ко мне, когда большинство гостей уже порядком понабрались и повеселели. Женщины даже вышли в центр зала, стали танцевать под музыку, которую Кулым распорядился сделать погромче.

Заиграла непоседливая «Хару-Мамбару» группы «Ногу свело». Тарабарщина заходила подвыпившим гостям на ура.

— Что ты хотел, Кулым? — Спросил я.

Авторитет глянул в мою сухую рюмку.

— Не пьешь?

— Нет. Мне нельзя.

— Без водки тут скучновато.

— Немного, — согласился я.

— М-да… — Вздохнул Кулым. — Скажу честно, твоя речь меня очень тронула. Готовился, что ли?

— Это была импровизация, — улыбнулся я.

— Импровизация от чистого сердца. Это сразу было видно. Знаешь, что я хочу у тебя спросить?

— М-м-м?

— Ты Марину любишь?

— Да, — ответил я, без сомнений.

Кулым улыбнулся.

— Что поменялось? Раньше ты сторонился ее. Все-таки дочка авторитета.

— Женскую преданность редко ценят, — проговорил я, помолчав несколько мгновений. — А я ценю любую. И Маринину в особенности. Ну а если отвечать, что же поменялось, то это ты. Я вижу, что ты хочешь отделаться от всей этой грязи. Начать новую жизнь. Для человека твоего возраста это очень смело.

— Спасибо, — Кулым вздохнул. — Знаешь, я решил.

— Что?

— Откажу американцу. Пошел он в баню со своими деньгами. Не стану с ним связываться.

— Мудро, — проговорил я. — Другого я от тебя и не ожидал.