В главном банкетном зале я ее не нашел. Кулым тоже не знал, куда Марина делать. Не нашел я девушки и у туалетов. Когда побрел по небольшому коридору, соединявшему большой зал и хозяйственные кабинеты, услышал негромкие голоса. Уменьшил шаг.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите? Зачем вы говорите мне это? — Сказала Марина где-то за углом коридорчика.

— Я просто хочу обезопасить вас. Вот и предупреждаю, — ответил ей Нойзман.

Ах ты американская сука… Что ты задумал?

Я тут же завернул за угол, увидел, как у дверей бухгалтерии стоят Марина и Нойзман. Девушка прижалась к стене, закрылась от Нойзмана, скрестив руки на груди и испуганно схватившись за локотки.

Нойзман же, до тошноты самодовольный, стоял рядом девушкой в горделивой позе: опершись локтем о стенку и скрестив ноги.

Марина, увидев меня, посмотрела как-то испуганно. Нойзман почти не изменился в лице. Только улыбнулся мне одними губами.

— Отстань от нее, — сказал я строго. — Марина, подойди ко мне.

Девушка тут же послушалась.

— Что ты ей наплел?

— Ты знаешь, Виктор, — посерьезнел Нойзман. — Что подслушивать нехорошо. Это признак двуличного, лживого человека.

— Судишь всех по себе.

Нойзман хмыкнул, но не ответил.

— Что он сказал тебе, Марина? — спроси я, взяв девушку за плечи.

— Витя… Пожалуйста… Я хочу уехать… Я устала. Можно, я пойду?

Глядя в ее напуганные и какие-то грустные глаза, я медленно кивнул.

— Иди в зал. Я тебя скоро догоню.

Покивав, девушка зацокала каблучками прочь. Я зло посмотрел на Нойзмна. Приблизился.

— Еще раз увижу тебя рядом с ней — набью морду.

— Как грубо, — скривил физиономию Нойзман. — Но, очень в твоем духе.

— Пошел к черту, — сказал я холодно.

— М-да уж… — Он вздохнул. — Но не переживай, Виктор. Ничего плохого я не сказал твоей милой даме. Лишь предостерег. Дал пищу для размышлений.

— Мне все равно, что ты ей наплел. Это все равно ложь.

— Кто знает… Кто знает… — Хмыкнул он. — Ну так что, вернемся к нашему разговору? Я обещал спросить тебя еще и в третий раз. Вот. Спрашиваю. Твой ответ?

— Нет, — без тени сомнения проговорил я.

— Угу… — протянул Нойзман помолчав. — Ну что ж. Признаюсь, я ожидал этого. Ну ладно. Надеюсь, твое решение было взвешенным, Виктор. Иначе обещаю тебе, ты все потеряешь. Я…

— Обещаю тебе, Нойзман, — опередил я американца. — Если ты хоть пальцем тронешь Марину, или еще кого-то из моих, ты пожелаешь об этом. Даже то обстоятельство, что тебя выперли из Москвы, покажется тебе пустяком, по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.

Нойзман нахмурился, сузил глаза. Его тонкокостная физиономия приобрела какие-то змеиные черты.