— Ты просто используешь несчастную женщину, чтобы через нее надавить на меня, — проговорил я холодно. — Ну и мразь же ты.

Нойзман нахмурился, и я увидел, что он замахнулся, чтобы ударить меня тыльной стороной ладони. Мое ответное движение оказалось не очень ловким и слегка даже заторможенным, но я смог защититься от его пощечины, выставив предплечье. Это изумило Нойзмана.

— А ты сильный человек, Виктор, — хмуро проговорил он, отстраняясь.

— А еще я не люблю, когда мной пытаются манипулировать. Пытаются давить на меня. Обычно все, кто это делал, оказываются…

— На том свете, да, — кивнул Нойзман. — Прямо как тот парень, что залез к тебе в квартиру, ранил, а потом сам скончался? От твоей, между прочим, руки.

Я злобно посмотрел на американца.

— Да-да. Я знаю, что у тебя твориться, гораздо лучше, чем ты себе представляешь, Виктор. А еще, я знаю, что твои действия можно квалифицировать, как превышение необходимой самообороны. Так что, мне лишь следует пнуть кого надо, заплатить кому надо, и ты окажешься за решеткой быстрее, чем скажешь слово «Халява». У меня много ниточек, за которые я могу потянуть, если ты дашь неправильный ответ.

Я хмыкнул, подумав, что с радостью бы придушил этого паганца. Что это как раз тот случай, когда нет человека, нет проблемы. Но трезвый ум подсказывал мне, что из любой проблемы есть выход. Ну а если в драке просить пощады, тебя станут бить только сильнее. Поэтому нужно стоять до конца, драться из последних сил, что бы ни случилось. В этой ситуации с Нойзманом, та же история.

Что бы он ни говорил, показывать слабину нельзя. Нельзя прогибаться под него. Если прогнуться, этот гад станет сжимать свои лапы на моей шее, только сильнее. Ну что ж… Если он хочет поиграть, мы поиграем. Поиграем по моим правилам. Правда, их только предстоит разработать.

— Ну, — Нойзман посмотрел на свой Ролекс. — У меня мало времени. Дела. До запуска производства осталось не так уж много времени. Но напоследок я все же хочу, Виктор, кое-что тебе рассказать.

— Если б я мог, — проговорил я, — то выкинул бы тебя отсюда за шкирку. Да, боюсь, швы разойдутся.

— И потому тебе придется слушать, — сказал Нойзман. — Мой сын в детстве очень любил ваши русские сказки. Няня у него была, естественно, русская, и часто читала ему их. Конечно же, я не мог не поинтересоваться, что же такое она вкладывает в голову моему семилетнему сынишке? Вдруг это какая-нибудь коммунистическая пропаганда, нацеленная на неокрепший ум ребенка? Но, когда я ознакомился с вашими сказками, они мне даже понравились. Весьма увлекательно. И знаешь, какую интересную деталь я там заметил? Некое сакральное значение числа три.