— Ах ты у#бок… — Прошипел Степаныч. — Ты…

Он дернулся, пошел было к Нойзману. Бандиты, все как один, напряглись, схватились за оружие. Я успел остановить старика.

— Тихо, друг, — сказал я. — Кипятиться — это худшее, что можно сейчас сделать.

Я заглянул Степанычу в глаза. Маска бессильной злости сошла с его лица. Степаныч вздохнул, покивал и отступил. Застыл у моего правого плеча.

— Ну? — Нойзман разулыбался. — Вы принимаете мое предложение, Виктор? Жизни ваших близких в обмен на какую-то там конторку.

Я поджал губы, глянул на бандитов, вставших со своих мест и окруживших Нойзмана. В конторе повисла тишина. Неприятно цокали настенные часы. За окном шумел ветер. Портилась погода, и казалось, что скоро начнется гроза.

— Я согласен, — ответил я.

— Очень хорошо, — довольно покивал американец.

— Но с определенным условием, — вдруг сказал я, и Нойзман, удивившись, тут же изменился в лице.

— О, нет-нет, Виктор, — раздраженный американец отрицательно замотал головой, цокнул языком. — Чтобы ставить условия, нужно находиться в позиции сильного. А сейчас в такой позиции нахожусь именно я.

— Я согласен только при определенных обстоятельствах, — сказал я. — Иначе сделки не будет. Ты убьешь заложников. А значит, мне нечего будет терять. Я бываю очень отчаянным, когда мне нечего терять.

Нойзман хмыкнул.

— Даже в капкане продолжаешь кусаться. Каковы твои условия?

— Я хочу убедиться, что они живы. Хочу, чтобы вы привезли заложников сюда. Тогда я подпишу документы.

— Исключено, — покачал головой Нойзман.

— Тогда сделки не будет.

— Отчаянный, — проговорил он, помолчав пару мгновений. Потом хмыкнул. — Предлагаю компромисс. Вы поедете со мной. Я отвезу вас к заложникам, а после все вы подпишите договор. Ты, Виктор, подпишешь первым. Ты их лидер. Когда они увидят, что ты капитулируешь, им ничего не останется, кроме как поставить и свои подписи.

Что ж… Это было немного не по плану. Видимо, так просто выманить их из конторы не выйдет.

Я глянул на Степаныча. Наши с ним взгляды встретились. Старик был в полной растерянности. Глаза его говорили: «Я не знаю, что делать. Решение за тобой».

— Хорошо, — сказал я. — По рукам.

Как выяснилось, бандитов было больше четырех. Еще пятеро скрывались во дворе конторы. Там же стояла и представительская Вольво Нойзмана.

Когда мы вышли на улицу, и его машина выехала со двора, американец сказал нам:

— Вы поедете со мной. В моей машине. Я не настолько глуп, Виктор. Твое общество гарантирует мою безопасность. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь расстрелял меня прямо в салоне по дороге.