Да и технику Бубен тоже уважал. Андрей видел у него новый телевизор Сони, видак Панасоник. Большой музыкальный центр «Сони Император», стоявший в прихожей, гонял приглушенный до минимума блотняк.
В общем, судя по всему, Бубен жил совсем не бедно, а большую часть денег спускал на какие-то цацки.
— Ну и что вы хотите от Кулыма? — Хмуро спросил Андрей.
— Денег мы хотим. По справедливости. Не те копейки, что он нам платит, а нормальные деньги. Мы шеей рискуем. Мы делаем всю главную работу. Кого надо — прессуем, кого надо — мочим. А он жмется. Только сам жирует. Ну еще бригадиры его нормально живут. Ты смотри, понастроили себе домов, тачки блатные покупают. Иномарки.
— А прибавку просить не пробовали? — Хмыкнул Андрей.
Бубен затянулся, выпустил дым.
— Ну да. Ты ж не слышал, про Малину.
— Малину? Конечно, не слышал.
— Пару лет назад, был у нас такой пацан. Малиной звали. Так он, с двумя своими корешами, пробовал у Кулыма денег просить. Пришли к нему, говорят, мало платишь. Надо больше. Кулым послушал-послушал. Помолчал. Говорит, подумаю. Завтра приходите. На следующий день Малина со своими поехал по точкам. Глядь, а они все уже отработаны. На каждой ждет его пацан из наших. И все говорят, мол, Кулым прислал забрать плату, а больше ничего не знаю. К концу дня за Малиной приехали. Повезли его одного к Кулыму, а дед ему и говорит: либо ты сваливаешь из города нах, либо завтра тебя и всех твоих корешей мы валим. Ну что Малине делать? Тот возьми и согласись. Да только знаешь что? Только Кулым Малину из Армавира не выпустил. Обстряпал все так, что его прямо у дома зарезали. Кто? Как? Не хрена непонятно. Вроде как нельзя сказать, что это Кулым подстроил. Выглядело все, как обычная уличная драка. Но совпадение получается херовенькое.
Андрей не ответил. Задумался.
— Да и старик совсем размяк в последнее время, — не дожидаясь, пока Андрей что-нибудь ответит, сказал Бубен. — Вот, с Летовым якшается. Позволяет ему пацанов от дела отрывать. Старый совсем стал. Слабый. А слабый вожак — гибель всей стаи. Да только ему некем приемника ставить, вот он в политику и пытается соскочить, чтобы перед пенсией себе под жопу мягенького подстелить. Да только с нами что будет? А хер знает. Он от дел отойдет, а мы что? Побираться? А побираться, — Бубен показал Андрею золотой перстень, — я не очень привык.
— Вижу, — сказал Шелестов. — Ну и что вы делать будете?
— Кулыма мы уважаем, — сказал вдруг Бубен как-то уклончиво. — Черемушкинские — нам семья родная. Мы ж не за себя, за общее дело душой болеем. А что делать? Что делать, будем еще думать. Решать, как поделикатнее объяснить Кулыму, что он неправ.