— С волками выть, — бросил я ему вслед.

— Подожди, Вить, — задумался Женя, когда вся наша бригада отчалила с кирпичного, — А ты че, лишний заряд с собой прихватил?

— Нет, — сказал я, не отвлекаясь от дороги.

— Так, погоди, — Корзун задумался. — От Косого нам досталось всего четыре заряда. Два мы взяли с собой. Так?

— Так, — улыбнулся я.

— Их я заложил под стеной. Так?

— Так, — пожал я плечами.

Через салонное зеркало я увидел, как Фима со Степанычем переглянулись на заднем сидении.

— А откуда еще один? Ты же сказал этому хмырю лысому, что заминирован.

— Да, — кивнул я беззаботно. — Сказал. И пригрозил сигналкой от Крузака.

Женя, обычно соображающий довольно медленно, нахмурившись, уставился перед собой. Мне показалось, что я буквально слышу, как натужно работают его мозги.

— Угу, — промычал он. — Угу…

В следующее мгновение Женя тихонько рассмеялся. С каждым позывом, его смех все громче и громче разливался по салону машины. Первым сдался Фима. Подхватив Женино настроение, он заржал следом. Разулыбавшись, к ним присоединился и Степаныч. Последним сдержанно рассмеялся я.

* * *

Мамикон схватил молодую проститутку за ягодицы. Та, сидя на нем, громко захихикала и завизжала. Банное полотенце соскользнуло с ее объемной груди.

— Вот скажи мне, дорогая, — разулыбался ей Кесоян, — ты вот вся такая красивая, а что же ты в валютных проститутках сидишь?

Девица сладострастно заглянула Кесояну в глаза. Медленно опустилась к уху авторитета, замурлыкала ему тихонько:

— Повезло, сладкий мой. Считай, счастливый билет вытащила.

Когда в предбанник ворвался Монах, девушка завизжала снова, но теперь от страха. Она соскочила с огромного тела Кесояна, рефлекторно натянула полотенце чуть не по самые щеки. Девушка не заметила, что тем самым обнажила лобок.

Мамикон, сидящий в большом деревянном кресле, у маленького столика, полного еды и бухла, как-то расстроенно засопел.

Монах же, застыл в дверях, тяжело сглотнул.

— Невежливо так врываться, брат, — внешне совершенно спокойно и даже меланхолично проговорил Мамикон. — Тебя что, мама в детстве вообще никак не воспитывала?

— Я только со стрелки с Летовым, — снова сглотнул Монах тяжелый ком. — Выжил он. Снайпер Кулыма промахнулся.

Мамикон уставился на лысого бандита своими словно бы сонными глазами, опять тяжело засопел.

— Плохо, — сказал он. — Но это все равно не повод заходить, куда не просят.

— Он схватил Сиплого, — выдавил из себя Монах. — Схватил и ушел с ним. У Летова бомба была.

Мамикон замер без движения. Словно обнаженная глыба жира, он просто сидел, будто не живой. А потом толстый авторитет с силой сжал подлокотники. Дерево даже скрипнуло в его пальцах. Медленно, с трудом, встал с кресла.