— В какой помощи? — Вопросительно кивнул Степаныч.

— Если уж мы хотим напичкать Фомина дезинформацией и вынудить его приехать, значит, нужно сделать эту дезинформацию более-менее достоверной. Вот с достоверностью Коробейников нам и поможет.

— Ну что ж, — Старик вздохнул. — Надеюсь, ты прав.

На то, чтобы все подготовить у нас ушло три дня. Коробейников и правда согласился помочь. Требовалось от него ни много ни мало, а подготовить один подложный документ. Документ, выполненный на специальном бланке армавирской прокуратуры, несущий на себе гербовую печать и подпись прокурора. Последнюю, Коробейников удачно подделал.

Пока он работал над своей частью плана, я собирался прогреть Фомина. Подготовить его к тому, чтобы гад проглотил наживку. Это оказалось не так просто. Пришлось названивать ему чуть ни целые сутки, чтобы генерал, наконец, взял трубку.

Наш разговор состоялся на стоянке, возле конторы Обороны. После обеда, когда я вернулся на работу из дому, решил позвонить в очередной раз. Признаюсь, я не надеялся на то, что мне ответят. Однако привычные уже долгие гудки на том конце оборвались. Я услышал высоковатый, тянущий слова голос Фомина.

— Слушаю.

— Узнал? — Спросил я тут же, ожидая, что сейчас ФСКшник отключится.

Он не отключился.

— Летов, — Угрожающе понизив голос, протянул Фомин. — Я знаю номер, с которого ты мне звонишь.

— Хорошо. Ну как? Твой юрист донес до тебя мои условия, так сказать, сделки?

— Ты поступил очень недальновидно, что отказался передать мои личные вещи через него, мальчишка. Не боишься, что это тебе ох как аукнется?

— А ты не боишься, что потеряешь возможность получить свой компромат? Тебе лучше поторопиться. ВКР заберёт Фурсова послезавтра. Тебе, конечно, не критично, но очень неприятно. Одних его показаний мало, чтобы тебя упрятать. Но достаточно, чтобы к тебе стали присматриваться. А через два дня я передам военной контрразведке компромат на тебя. Тогда, полагаю, твоя песенка будет спета.

Фомин молчал. Мой блеф выглядел правдоподобно. Я прекрасно понимал, что сейчас оба этих ведомства состоят не в лучших отношениях, зубами выгрызая себе все скудеющие госбюджеты. Чем больше получит ФСК, тем меньше достанется ВКР. Таковы были реалии современного слабого Российского государства, ударившегося в пучину девяностых.

Алигархи, оголтело рвущие построенное поколениями советских людей богатство, не хотели, чтобы им мешал кто бы то ни было. Не хотели, и потому тщательно контролировали и разваливали силовые ведомства. А те, в свою очередь, боролись за жизнь, как могли. В том числе и друг с другом.