— Ты блефуешь, — пробурчал на том конце Фомин.

— Думаешь? Ну, чтобы это узнать, тебе достаточно выждать пару дней, — пожал я плечами. — Короче, выбор за тобой. К тому же я не так много прошу за твою свободу. Каких-нибудь семьдесят косых зелени спасут твою жопу от тюряги, товарищ генерал. Так что, смотри сам.

Фомин больше не ответил. Он просто бросил трубку. М-да. Как ни крути, но самообладание подводит старика. И это был хороший знак. Я добился своей цели и смог вывести его из душевного равновесия. Следующий же шаг точно вынудит старого ФСКшника приехать в город. Если конечно, он не сподобится на это раньше.

Часам к десяти вечера все мы, включая Фурсова и Нерона собрались в конторе Обороны.

Нерон, с перебинтованной ногой, передвигался сейчас на костылях. Кроме того, уже третий день принимал курс антибиотиков, которые хранил у себя Степаныч и выдавал ему за «хорошее поведение».

Фурсов же, почти не разговаривал с нами и всегда был угрюмым, как черт, выуженный из ада. Последние несколько дней он ночевал у Фимы. Вместе с ними был и Женя, в качестве подстраховки. Как я и предполагал, ФСКшник не проявлял никакой инициативы, и казалось, полностью опустил руки.

Я его понимал. Фурсов отдал жизнь работе сначала в КГБ, а потом и в ФСК, и теперь с трудом переживал предательство, если и не Фомина, то Нерона, человека, которого всегда считал близким товарищем.

— Как прошло в водоканале? — Спросил я у Жени.

— Отлично. Мы отправили факс, — покивал он. — Правда, пришлось немного понервничать. Коробейников опоздал на сорок минут. Я уж думал, он не придет.

— Лишних вопросов не задавали?

— Не, — покачал головой Женя. — Я нарядился в новый свадебный костюм. Сказал, что работаю в городской администрации, и мне поверили. Разрешили воспользоваться факсом.

— Ну что, время пришло, — пожал я плечами, передавая Нерону левый телефон, купленный на рынке у одного цыгана, приторговывающего еще и наркотой, — думаю, номер ты помнишь.

— Помню, — буркнул ФСКашник.

— Отлично. Звони.

Нерон глянул на меня Волком. Потом перевел взгляд на раненую ногу, которую он положил на соседний стул. Решившись, Нерон взял со стола сотовый телефон, набрал номер и стал звонить.

* * *

Фомин сидел дома, в своем кабинете. Он нервничал, пытаясь полечить забитую голову армянским коньяком. Кто бы мог подумать, что дело, которое на первый взгляд казалось не самым сложным в карьере генерала, обернется такими проблемами?

Никогда Фомин не думал, что какой-то армавирский мальчишка, открывший шарагу, гордо называемую им «охранным агентством», станет совать палки в колеса генералу.