— Да. Кто звонит?

— Шеф? Это я, Нерон.

Фомин удивился, но не растерялся.

— Откуда звонишь?

— Купил на рынке телефон для связи. Левый.

Фомин поджал губы. Приказал:

— Докладывай.

— Все не очень хорошо. Я ранен, но ничего, все еще могу работать. Смог уйти от Летова, когда меня привезли в какую-то глушь, на дачу одного из его дружков. С трудом, но добрался до города. Вести оперативную работу не прекращал.

— Результаты?

— Две новости. Первая: Летов передал Фурсова военной контрразведке.

Генерал ничего не ответил, только гневно засопел. Страх склизким слизнем стал ползать по нутру Фомина.

За последний год у Фомина развилась настоящая паранойя. После произошедшего в Афганистане он стал присматриваться к Фурсову. Мелкие детали в его поведении: жесты, случайно брошенные слова дерзости или некоторые поступки, все сильнее убеждали генерала в том, что Фурсов ненадежен. Что от него стоит ожидать предательства.

Эта мысль несколько месяцев не давала генералу покоя, и потому, как только возник шанс получить назад компромат, хранившийся у покойного Кулыма, Фомин решил убить разом двух зайцев. Кто же мог подумать, что план пойдет псу под хвост и обернется провалом?

— Второе: — продолжал Нерон. — У меня есть достоверная информация о том, что военная контрразведка начала свое расследование по нашим делам в Армавире. Она сотрудничает с местной милицией и прокуратурой. Времени мало.

— Откуда информация?

— Завербовал одного помощника прокурора еще в начале операции. Он сливал кое-какие сведения, которые были у органов на Летова.

— Почему не доложил? — нахмурился Фомин.

— Не успел. Летов вцепился мне в загривок так, что я только и думал о том, как его сбросить. Я передал вам все доказательства. Отправил факс на ваш домашний аппарат. Передачу осуществил примерно в шестнадцать часов. Вы разве не получили?

— Какую передачу?

Фомин метнул взгляд на факс, бежевой коробкой стоявший на приставной тумбе, у стола. Из аппарата и правда торчал длинный лист бумаги, которого Генерал просто не заметил, потому что вернулся домой только к семи часам.

Фомин медленно встал, поправил полу домашнего халата, выбившуюся из-под пояса. Медленно направился к аппарату и оторвал торчащий лист. Это оказалась ксерокопия внутреннего постановления армавирской прокуратуры. Постановление о проведении совместных с военной контрразведкой мероприятий по расследованию преступлений, в которых, по предварительной информации, виновны сотрудники ФСК. Фомин побледнел.

Отпечатанный на фирменном бланке документ нес на себе гербовую печать и подпись армавирского прокурора.