А вот Пятаков был темной лошадкой. Перевелся он в Армавир откуда-то из другого района или даже города. Откуда именно, я не знал. Да и самого его я тоже не знал. Новому прокурору только предстояло себя проявить. Возможно, окажется он честным человеком, а может быть и последней мразью. Время покажет.

— А вы кто? — Спросил Коробейников.

Мне показалось, он хотел дополнить: «бандиты, что ли?», даже рот приоткрыл для этого, однако не решился высказать свою мысль.

Мы с Волковым переглянулись. Взгляд старого КГБшника был, как всегда, бесстрастным и спокойным.

— Я Летов, Виктор, — представляясь, приложил я руку к груди. — Начальник охранного агентства «Оборона». А это вот, Сергей Константинович Волков. Частный детектив. Помогает мне в работе.

Волков как-то по-старинному снял шляпу, здороваясь с помощником прокурора. Хотя он и удостоил его вниманием, но совсем мимоходом. Видно было, что всеми своими мыслями старик был где-то на берегу реки.

— Летов? А я о тебе слышал, — Коробейников помрачнел. — Одно время о тебе много говорили. Особенно летом.

— Не все то, что обо мне говорят — правда, — сказал я.

— Мгм, — кажется, не совсем поверил Коробейников.

Однако мне было все равно.

— Мы искали тут одного человека, — сказал вдруг Волков. — И есть вероятность, что он встречался с твоим отцом.

Лицо Коробейникова вытянулось от изумления.

— О чем это вы?

Мы с Волковым встретились взглядами. Старый КГБшник поджал губы, вопросительно приподнял бровь. Я кивнул.

— Где рыбачил твой отец? — спросил я.

— Вон там, под деревом.

Коробейников жестом указал на несколько высоких деревьев, росших на берегу. Их окружала плотная рощица из низкорослой молодой акации и кустов терна.

— Там заводь. Ну и бурелому нанесло. Это отцово любимое место было. Он называл его плотиной.

— Пойдем посмотрим, — сказал Волков. — Может, чего-нибудь интересного разузнаем.

Я одобрительно глянул на Волкова. Хотя старик и не выглядел сочувствующим молодому помощнику прокуроров, его опытный глаз, возможно, найдет ключик к тому, куда же делся папаня Коробейникова. И хотя я понимал, что участь рыбака, скорее всего печальна, был твердо убежден, что если даже и так, парень вправе знать, что стало с его отцом. Вряд ли рыбак жив. Однако говорить об этом Коробейникову я пока что не спешил.

— Ну пойдемте, — несмело согласился помощник прокурора.

Я заглушил двигатель БМВ, оставил машину на дороге. Вместе мы спустились к рощице и вышли на берег по узенькой тропинке. Сразу увидели насиженное рыбаком место.

Снасти свои отец Коробейникова расположил между толстыми стволами деревьев. Здесь брошенной осталась удочка и донка. Колокольчик последней нервно позвякивал, отмечая поклевку.