Лицо помощника прокурора побледнело. Видимо, он и сам, в глубине души, прекрасно понимал, что с отцом случилось неладное. Да только все еще отказывался в это поверить.

Волков гневно засопел, слыша, что я рассказал все мальчишке. Я понимаю, почему старик не хотел этого делать. Ему не хотелось лишний раз привлекать к нашему делу внимание. Понимал он, что расскажи я все Коробейникову, он немедленно пойдет в милицию. А учитывая его должность, менты не оставят это дело просто так.

А я считал по-другому. Считал, что парень имеет право знать, что стало с его близким человеком. Имеет право знать, кто в этом виновен.

— Вызови милицию, — сказал я. — Пусть водолазы проверят это место.

Я окинул рукой платину и заводь.

Коробейников быстро-быстро заморгал. Шмыгнул носом, сдерживая слезы. Потом оглянулся.

— Ты думаешь?..

— Да, — кивнул ему я.

Он сглотнул тяжелый ком.

— Кто вы такие?

— Летов! — Крикнул мне Волков.

Я обернулся.

— Не усложняй нам дело!

— Он имеет право знать, — холодно ответил я.

Волков плюнул и скрылся в кустах. Пошел по тропинке к дороге.

— Держись, — я тронул плечо Коробейникова. — Я знаю, каково это. Тоже терял важных мне людей.

Так, я и оставил парня на берегу. Оставил его разбитым и уставившимся в темные воды Кубани.

— Зачем ты ему все рассказал? — Спросил долго молчавший Волков, когда мы ехали в контору Обороны.

— А зачем ты поперся на берег? Мог бы просто оставить Коробейникова там. — Невозмутимо ответил я.

— Из-за тебя у нас могут быть проблемы. Ты что, не понимаешь? Теперь менты могут к нам прицепиться. Станут задавать лишние вопросы. Ты сделал глупость, Летов. Если бы я был уверен, что на берегу не осталось зацепок, не поперся бы туда из одной жалости к этому прокуроришке.

Я глянул на мрачного, словно туча, КГБшника.

— Знаешь, Сергей, — я окончательно перешел на «Ты», — даже когда вокруг творится беспредел, нужно оставаться человеком. Парень потерял отца. Он имеет право это знать. Имеет право похоронить его по-человечески, если найдет тело.

— Нас будут расспрашивать об убийце, — протянул сквозь зубы Волков.

— Пусть расспрашивают. Если за дело возьмется милиция, это осложнит Нерону и Фомину жизнь.

— Нам тоже. Ты забыл, что я стрелял в Неронова?

— Надо думать, ты немедленно признаешься в этом, как только участковый окажется на пороге Обороны?

— Летов, разве ты не понимаешь, как ты усложнил нам дело? — Повторил Волков и зло уставился на меня.

— Понимаю. Но считаю, что поступил правильно.

— Я был о тебе лучшего мнения, Виктор, — после недолгой паузы сказал КГБшник.

— Ты можешь думать обо мне что угодно. Меня это мало волнует, — не отвлекаясь от дороги, ответил я.