— И, конечно же, тот самый первый магик, пожелавший участвовать в турнире: Леамистрель Тулглторн, класс музыки! Пожелаем удачи смельчаку!

Леам, вжав голову в плечи, пошел на сцену. Его сопроводили редкие аплодисменты и многоголосый ропот, который, впрочем, тут же был заглушен криками поддержки и разудалым свистом со стороны остальных магиков.

Эльф смущенно улыбнулся своим и махнул им рукой. А затем встал рядом с Уильямом. Тот попытался было отойти, но его толкнули бывшие товарищи по учебе. В итоге Леам и Уилл встали рядом, неприязненно косясь друг на друга.

— А напоследок позвольте отдельно представить первую женщину-преподавателя в нашей Академии, — сказал ректор, когда в зрительских рядах снова установилась тишина. — Необычайную, скажу я вам, личность: учителя, осмелившегося взять класс магиков, и уже успевшего показать свой педагогический талант с лучшей стороны! Марина Игоревна Калинина, опытный педагог из мира Креста, любезно согласившаяся взять на себя самых сложных учеников этого года. Поприветствуем же ее!

Ректор зааплодировал, подавая пример. Зрители присоединились к нему — без особого энтузиазма, но и без роптания, как в случае с Леамом. Хотя, дамы тут же стали шептаться, прикрываясь веерами. Наверное, обсуждали, как на первой женщине-учительнице сидит форма.

Марина густо покраснела от такого представления. Определенно, было бы гораздо лучше, объяви ее ректор, как всех остальных: просто по имени. А еще лучше, если б он ее вообще не объявлял. Всем же ясно, что преподавая музыку, она ну никак не могла подготовить к турниру двух юных алхимиков. Тем более, за пару дней.

Однако, пришлось все же раскланяться и занять свое место в ряду преподавателей. К счастью, от нее не шарахнулись. А конеподобный учитель — как Марина смутно припомнила, преподаватель в классе травничества — так даже радостно ее поприветствовал.

— Ну а теперь, когда все в сборе, я объявляю начало первого тура Игрищ, — сказал ректор. — Сейчас наши ученики продемонстрируют нам глубину своих знаний.

Ректор сделал знак, и учителя покинули сцену, оставив своих протеже в одиночестве. Марина тоже спустилась с помоста и неловко встала подле рассевшихся на земле магиков. У нее возникло неприятное чувство, будто она все еще на сцене: все кругом сидели, пусть некоторые и на земле, а она одна стояла, привлекая внимание.

Впрочем, неожиданно к ней подошел Ксавьер, легонько кивнул и замер рядом, слегка загородив ее от зрительских рядов. Стоять вдвоем стало не так неуютно, как в одиночестве. Марина мысленно послала мужчине лучи благодарности за внимание к даме. Определенно, кое-кого тут с детства приучали к обходительности, так что даже имея мрачный нрав, он тем не менее вел себя более, чем достойно.