— И меня тоже, — буркнул Уильям, вяло ударяя ладонью об ладонь. Видно было, что признавать мудрость ректора он не хочет, но и игнорировать этот факт не может: ректор, по сути, предоставил ему последний шанс чего-то достичь в этой жизни.

— А теперь позвольте представить вам наших юных алхимиков, не побоявшихся заявиться на турнир, — перешел ректор к деловому тону, а затем объявил первого участника:

— Финеус Мэйгрин, класс теории магии!

— Придурок, — единодушно буркнули Леам и Уильям, стереоэффектом прозвучав в ушах Марины.

На сцену вышел тот самый молодой человек, с которым она ехала в карете. Он дважды величественно поклонился толпе — направо и налево — и встал чуть позади ректора.

— Его преподаватель — господин Тельпе! — добавил старик, и проректор сделал шаг вперед, чтобы также сдержанно поприветствовать толпу.

— Не может быть! — не сдержавшись, ахнула Марина над таким вполне логичным, но все же неожиданным сочетанием. Теперь ей стала ясна причина, по которой проректор так разозлился из-за участия ее класса в турнире: он, похоже, банально опасался, что Уильям выиграет, и пытался его устранить. Плюс и магиков Тельпе недолюбливал. Да и сама Марина ему явно не понравилась.

В общем, было похоже на то, что на этих Игрищах у них сформировался вполне конкретный враг, с которым нужно было что-то делать.

«Че-то мне страхово стало, — мысленно пожаловалась внутреннему собеседнику Марина. — Я думала, ребята просто поразвлекаются, и все. Ну, может, кто-нибудь из них выиграл бы. А если б даже нет, то все равно ничего бы страшного не было. А теперь…»

«А теперь ответственность появилась, не так ли? — подсказал ей внутренний голос. — Теперь проиграть стыдно. Проще сняться с соревнования по какой-нибудь официальной, но надуманной причине. Чтоб не связываться и не наживать врага реального».

«Ребят жалко, — нахмурилась Марина, покосившись на обоих. — Они-то участвуют ради победы. Да и другого такого шанса им может уже не представиться».

«Ну, ты определить, боишься ли ты противостояний или же хочешь поддержать своих, — укорил ее внутренний голос. — Чего болтаешься, как…»

— Уильям Цеперти, класс музыки! — неожиданно услышала задумавшаяся Марина.

В зрительных рядах ахнули. Кое-где пробежали смешки. Да-а-а, после «теории магии», «алхимии», «химерологии», «травничества» и «высшего целительства» Маринин любимый предмет звучал как-то несерьезно и ни к селу, ни к городу.

Уильям прошел на сцену, сдержанно поклонился и занял свое место в недлинной шеренге учеников. Остальные демонстративно от него отодвинулись, но Уилл не подал виду.