— Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, мастер Морозов! — запальчиво начал он. — Хочешь сказать, что нежить бывает хорошая и добрая?

— А чем болотник хуже тех упырей, которых мы повстречали на заправке? — парировал я. — Только упыри старостины со своим папашей убивали проезжающих ради грабежа. А иногда, думаю, и для забавы. Что они сделали бы с той же Марьей, если бы она не владела силой? Или с Алиной?

От такого заявления Сергей вспыхнул. Буквально занялся огнем и тотчас потушил собственной ладонью. Мне подумалось, что такое проявление чувств у ведьмака являлось весьма показательным.

Сергей немного помолчал. Но я заметил, что тема разговора ему основательно не нравится, и сейчас он старался сдерживаться и подбирал слова, чтобы разговор не перерос в безобразную драку:

— А те упыри из деревни, где моя семья погибла — они были плохими? Или хорошими, но им просто гости не нравятся?

— Хорошая подмена понятий, — не остался в долгу я.

— О чем ты? — насупился Сергей.

— О том, что эта нежить искусственно создана из людей, которые стали ею под действием определенных вещей. И ты не хуже меня это знаешь…

— Знает о чем? — напрягся Пожарский.

— Синод не подтвердил, что тех несчастных опоили водкой, которая создала монстров.

— Ты уверен?

— Я был там… Но не смогу подтвердить свои слова, если вы решите узнать подробности. А если спросите о произошедшем у кураторов — вам солгут. Дело замяли.

— Почему? — Алина изумленно уставилась на меня.

— Чтобы паники не поднимать, — догадалась Марья. — И чтобы все выглядело подвигом, а не замыванием грязи на полу. Верно?

— Все так, — не стал я спорить.

— Нечисть есть нечисть, — произнес Олег устало. — Помнишь, как ты и Алина бились с маньяком?

— Маньяк — это призрак человека, который и при жизни-то был не совсем хорошим, — возразил я. — А после смерти и вовсе превратился в озверевшую тварь, которая представляла угрозу всем, кто с ней сталкивался. Но суть его — человеческая. Стоит это понимать.

— А кикимора? — тотчас спросила Алина. — Та, что пожирала детей в приюте? Она хорошая?

— Если бы хозяйка заведения не покрывала выходки этой твари, то мертвых детей было бы меньше. Разве не так? Кто позволял ей жрать детей?

— Тебя послушать, так нечисть вся сплошь невинная, а все беды от людей, — буркнул Сергей.

— А кто начал водить в Лукоморье людей? — я сделал паузу. — Даже гнездовье-вороновье не выходило из леса, а жрало тех, кого жадные люди тащили сюда, нарушая договор.

— Договор?

— Наши предки договаривались жить в мире.

— Так заведено, что на земле имеем право жить только мы. А нечисть тут лишняя, — Иван сказал это с ноткой неуверенности.