— Хватит уже играть! — зло прошипел парень. — Все мы тут знаем, что я говорю правду! Ты не жил в Муроме и никогда не был сыном князя Морозова!

— Владимир Васильевич, — обратился я к князю, — ты уверен, что в нашей семье не было убогих? Потому как на данный момент один из твоих сыновей откровенно тупит…

Тут Денис решил, что может ударить меня по лицу. Он коротко размахнулся, собираясь влепить мне пощечину, но я успел отклониться. От шока не сразу понял, что надо делать дальше, а вот отец среагировал молниеносно — не успела рука брата завершить движение по дуге, как князь перехватил ее и сжал запястье.

— Этот человек слишком много себя позволяет! — выкрикнул парень.

— Ты призвал его для помощи, — медленно произнес отец, аккуратно выпустив его руку. — Назвал братом, дал фамилию и титул… Позволил вытянуть семью из долгов. Все так?

— Да, — хмуро подтвердил Денис. — У меня не было выбора.

— Ты воспользовался его помощью.

— Именно.

— А теперь решил, что ничего ему не должен, — заключил Владимир, и на его лице отразилась странная эмоция, которую я не смог опознать. — Что теперь можно назвать его посторонним…

— Он и есть посторонний! — выпалил брат. — Тем более, после того, что он себе позволил! Негодяй выпустил Александра из его склепа. Заморочил голову Лилии…

От этой новости брови Владимира поднялись.

— А ведь мы оба знаем, для чего она предназначена…

Хорошо, что мою руку никто не держал. И я смог перегнуться через стол и вмазать мерзавцу в ухо.

— Вот же тварь… — прохрипел Денис и сбросил на пол пиджак. — Да я тебя… Мы тебя…

— Мы это уже проходили, братец, — оскалился я.

— Это было до того, как вернулся мой отец!

— Считаешь, что он поможет тебе прибить брата?

— Ты — никто! Кем ты себя возомнил⁈ — заорал уже совсем озверевший княжич и вспыхнул, словно факел.

— Сядь на место! — взревел отец и ударил кулаком по столу.

По деревянной поверхности побежала огненная трещина, из которой к потолку взвился дымок. Денис содрогнулся от силы, разлившейся в воздухе. Мне и самому вдруг захотелось пригнуть голову, но я сумел справиться с этим порывом и упрямо вздернул подбородок. Владимир скривил губы в ухмылке, заметив это, а потом глубоко вздохнул, вбирая в себе огонь. Пространство тотчас остыло. Брат робко подошел к своему стулу и неловко сел на него.

— Знаешь в чем отличие достойного от человека от тех, кого не стоит уважать? — медленно проговорил князь, обращаясь к младшему сыну.

— Достойные ведут себя по совести, — к чести Дениса стоило признать, что голос его не дрожал.

— И что же достойного в твоем поступке, сын? Неужто совесть позволяет тебе пользоваться человеком, а потом избавляться от него, как от мусора? Вчера объявить его названным братом, а сегодня гнать взашей?