— Мне казалось, что он должен быть больше… — пророкотал чей-то голос в повисшей тишине.
Я улыбнулся и поднял руки, демонстрируя открытые ладони. А за спиной распахнулись черные крылья. И в толпе сразу раздались крики одобрения и радости. Зажужжали взлетающие дроны, послышались щелчки фотокамер. Пару раз взмахнув крыльями, я вознесся над каменной кладкой дороги, и толпа взорвалась криками восторга.
— Морозов! Темный! Народный! — неслось со всех сторон.
Я спустился с небес на землю, решив, что достаточно покрасовался, и зашагал по мосту. Вспышки камер ослепляли, и я создал на зрачках нечто вроде защитных линз.
— Они вас пытали? — вопрошал кто-то.
— Выбивали то, что хотели услышать?
Жандармы расступились, и я вышел к толпе, которую принялись оттеснять уже бойцы из антимагов и синодников.
— Разойдитесь, дайте Михаилу Владимировичу добраться до машины! — послышался знакомый голос куратора.
Никон стоял у одной из машин кортежа, а дружинники выстроились в цепь, образуя коридор и мешая журналистам и фанатам пробиться ко мне.
— Михаил Владимирович…
— Михаил Владимирович…
Голоса слышались отовсюду, но куратор громко произнес, перекрикивая журналистов:
— Думаю, Михаил Владимирович очень устал, дайте ему отдохнуть! А позже, на пресс-конференции, народный ведьмак ответит на все ваши вопросы! — Никон крепко ухватил меня за предплечье, и я дернулся от боли.
— Они пытали нашего ведьмака! Вот и руку повредили! — завизжала какая-то впечатлительная девица.
— Не позволим! — забасил тот, кто считал меня недостаточно высоким.
— Погодите! — выкрикнул я, поднимая ладони. — Остановитесь!
Не сразу, но люди притихли. Я заговорил, медленно обводя глазами толпу.
— Никто меня не бил. И не пытал. В остроге я случайно поранился и ко мне отнеслись по-доброму. Меня лечили и кормили.
— Зачем вы их выгораживаете? — колко уточнила журналистка, выбрасывая перед собой диктофон.
— Тут работают хорошие люди, которые просто выполняют свои обязанности. Вам стоит понять, что тут нет врагов! — я указал на мрачные сооружения, возвышающиеся за спиной. — Подумайте: меня задержали, так как считали причастным к преступлению, и опасались, что я буду укрываться от правосудия.
— Поклеп! — пронеслось ропотом.
— Люди выполнили свою работу, не глядя на титулы и заслуги. Конечно, они могли бы взять с меня слово, что я не стану прятаться и явлюсь на дачу показаний, но разве все исполняют данные обещания? Можно ли винить жандармов и антимагов за то, что они служат Империи? Что они ответственно относятся к своим обязанностям?
— Вы не считаете, что все произошедшее — это борьба с вами? — спросила та же журналистка.