Она пошла прочь, а я задумчиво принялся загружать опустевшие тарелки в посудомойку. Ксения была права, пока еще Морозовы не стоят на твердой земле. Рано еще расслабляться.
Я вдруг вспомнил про Маришку и решил позвонить ей.
— Алло, — выдохнула она в трубку. — Миша, я не понимаю, почему мне нельзя выходить за территорию особняка? Это ведь глупо!
— Слушайся князя и не вздумай перечить, — строго потребовал я. — И не пытайся сбежать, или выкинуть еще что-то в этом роде!
— Это приказ? — сухо поинтересовалась она.
— Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда, — смягчился я, ощутив вину за свой тон. — Кто-то вытолкнул Тоню из окна. Она лишь чудом осталась жива. Если ты пострадаешь, то я себе этого не прощу.
— Все так серьезно?
— Мариш, иначе бы я не стал бить тревогу.
— Тебе там без меня будет плохо… — заявила Маришка с грустью.
— Конечно, моя хорошая, — я преувеличенно громко вздохнул. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты мне помогла.
— Что нужно?
— Обсуди все с Лилией…
В этот момент послышался шум и уверенное: «Дай мне трубку!» Спустя несколько судорожных ударов сердца из динамика раздалось:
— Здравствуй, княжич…
Я оперся о столешницу и сжал аппарат в ладони так, что пластик скрипнул.
— Лилия Владимировна, как ваше здоровье?
— К чертям собачьим вопросы о здоровье! — отозвалась она отрывисто. — Я давно уже ощущаю себя вполне сносно. Ответь, почему ты перестал пить чай, который выдал тебе Федор? Маришка проверила сбор на твоей кухне, и тот оказался нетронут.
— Потому что меня вылечил один дядька, — ответил я, растрепав волосы. — Смешной такой, с чешуей на хвосте…
— Неужели? И он сделал это сам, без принуждения? — тотчас насторожилась девушка.
— Сам. Сказал, что должен был дядюшке. И теперь долг выплачен.
— И как ты себя чувствуешь? Избавился от болезненной тяги? — ее голос зазвенел от напряжения.
— От тяги не избавился, — ответил я и добавил спустя несколько мгновений. — Но не ощущаю ее болезненной. Ты считаешь, что нам нельзя видеться?
— Не знаю, — как-то неуверенно ответила секретарь и, судя по звуку, прикрыла трубку ладонью. — Я боюсь причинить тебе вред.
— Хочу тебя увидеть, — хрипло сказал я.
— Я боюсь…
— Ничего ты не боишься! — перебил ее я. — Ты всегда уверенная в себе и вредная. И я уже смирился, что другой ты не будешь.
— Михаил Владимирович, перестаньте вести себя как…
— Я соскучился по тебе, — едва слышно сказал я. И добавил уже громче: — Не отвыкай от меня, Водянова! Я вернулся к тебе, слышишь? Вернулся, потому что знал, что ты меня ждешь. Ведь ждешь?
— Перестань… — простонала она. — Ты делаешь только хуже!