Николай Александрович забрался в автосани, тронул задремавшего француза за плечо.

— Ну что же, мсье Кегресс, не пора ли отправляться?

— Да, Николай Александрович, — встрепенулся Кегресс. — Сию же минуту.

Государь повернулся к казаку:

— Чуть не забыл, Алексей Петрович, как там поживают господа связисты, вы, кажется, хотели их навестить?

Пилипенко широко улыбнулся.

— Неплохо поживают, ваше императорское величество. Только поломалось у них все.

— Вот как? И сколь же долго времени на это уйдет?

Казак неопределенно плечами.

— Одному Богу известно. Но, думаю, полчаса точно провозятся.

2

Дверь за царем хлопнула, и в комнате повисла могильная тишина. Пальцы Алексеева мерно выбивали по столу барабанную дробь. Генералы озадаченно переглядывались, пока наконец плотину молчания не прорвало, и они заговорили все разом.

— Надо что-то делать, Михаил Васильевич!

— Сколько же можно, Михаил Васильевич⁈

— Да он издевается над нами!

Михаил Васильевич перестал стучать пальцами, обвел взглядом присутствующих. Почти все они — из потомственных дворян. Разве что насчет генерала Иванова есть сомнения — ходили слухи, что предки то ли из опять же кантонистов, то ли тем паче из каторжников. Все остальные пришли в мир на все готовое, выгрызать дорогу не пришлось никому. Так почему на его месте сидит именно он, а все эти высокородные стоят и размахивают руками?

— А что вы прикажете делать? — раздраженно ответил Алексеев. — Табакеркой бить?

— Вы ведь помните, Михаил Васильевич мое предложение, — хмуро бросил генерал Кондзеровский. — Нас с Михаилом Саввичем почти никто не поддержал.

Алексеев вздохнул. Предложение Кондзеревского и Пустовойтенко было, разумеется, не их мнением, а мнением Николая Николаевича. Но то, что хорошо для великого князя, и для таких как он, не всегда хорошо для таких как Михаил Васильевич. Николай Николаевич выплывет при любом раскладе. А вот ему спешить не следует. Мало ли как оно все еще обернется…

— Да, я помню ваше с Пустовойтенко предложение. Но ведь мы не убийцы, Петр Константинович.

— Неужели? Оглянитесь, Михаил Васильевич. Вы забыли, где вы находитесь что ли? Мы профессиональные убийцы, если называть вещи своими именами. Тысячи людей умирают и убивают, повинуясь нашим приказам, кто мы по-вашему?

Алексеев поморщился. Было странно слушать столь пафосные речи от человека, всю жизнь прослужившего при штабе и ни дня не бывшего на передовой.

— Не передергивайте, Петр Константинович. Даже если допустить определенную правоту ваших слов, мы все-таки не палачи. К тому же, я уже объяснял, существуют определенные договоренности с союзниками.