Печатая шаг, Кирилл Владимирович вернулся на свое место и сказал уже будничным тоном:

— Предлагаю в качестве временно подходящего варианта принять все-таки меня.

— Я понимаю вас, Кирилл Владимирович. Тринадцать лет назад вам выпало нелегкое испытание.

— Испытание? Да какое к черту испытание⁈ Тринадцать лет назад из двадцати броненосцев было уничтожено четырнадцать, в тылу устроена кровавая резня, Никки… что уж там, нас всех щелкнули по носу! Нам показали, что не мы контролируем флот, да что там флот, оказалось, мы не в состоянии обуздать всю эту социал-демократическую плесень! Должен признаться, тогда же я понял еще кое-что. Если Российский императорский дом, или правящая династия, или черт его дери Никки! — не в состоянии гарантировать жизнь одного из наследников престола, так может ну его к черту — Российский Императорский дом⁈ Может быть безопаснее держаться подальше от него⁈

Николай Михайлович вскинул брови. Что он только что услышал? Оригинальную версию морганатического брака?..

— Вы намекаете на ваш брак с Викторией Федоровной? — не удержался он от вопроса.

Кирилл Владимирович поморщился. Он уже жалел о сказанном. Не стоило демонстрировать свои эмоции, да еще при этом старом лисе. Все может быть понято превратно.

— Я говорю о том, что давно очевидно для нас. Никки не способен управлять страной. Он как броненосец «Петропавловск», его котлы уже заминированы, и он может взлететь на воздух в любой момент. И как «Петропавловск» же он уйдет на дно за считанные секунды. Так что если мы не хотим уйти на дно вместе с ним… Если мы хотим сохранить контроль над Россией, нам нужен новый правитель. Умный, волевой, решительный. А главное — осененный — в ту самую ужасную ночь — милостью божьей!

Николай Михайлович закашлял, подавляя смешок. Оно, конечно, трон есть трон, но нельзя же на голубом глазу нести вздор до такой степени!.. В воздухе повисла неловкость. Непроницаемо каменные лица великих князей явно скрывали некие малоприятные чувства. По своему обыкновению только Александр Михайлович кривил губы в усмешке, но и ему хватало ума хранить молчание. Многозначительное.

— Хм-м, — наконец выдавил Николай Михайлович, — в каком-то смысле, с вами трудно не согласиться, Кирилл Владимирович. Я имею в виду ваши слова о новом правителе. Умный, волевой, решительный. Вряд ли ошибусь, если скажу, что этими качествами обладают все присутствующие здесь лица.

Улыбка Александра Михайловича сделалась шире, он явно изготовился сказать что-то, но Николай Михайлович аккуратно и незаметно для остальных надавил ему на носок сапога. «Сандро» закашлялся.