Боевики медлили, и Келлер понимал почему. Один-единственный человек слепо шел под пули. Что это — спятивший одиночка, самоубийца или какая-то ловушка?.. Их замешательство играло на руку. Он подбирался все ближе и ближе, жар усиливался, им придется стрелять, им придется двигаться, им придется совершать ошибки…

Грохот выстрелов обрушился едва он переступил линию ворот. Но прежде Келлер увидел их всех. Один отделился от стены, открывая огонь на ходу, еще один показался из паровозной ямы, еще двое — из-за станка.

Время, стянутое пружиной, упруго развернулось, ритмично дробя каждый миг и каждый шаг. Шаг и боевик справа рухнул, схватившись за горло. Шаг и второй боевик с пулей во лбу опрокинулся обратно в яму. Еще шаг, двоих последних отбросило назад, в уже разгорающуюся лужицу мазута.

Мгновение спустя Келлера накрыло. Крутило живот, корежило легкие, все тело содрогалось как в лихорадке. И на все это накатывала дикая усталость. Он пошатнулся, прислонился к уже изрядно нагретым воротам, смахнул со лба пот. Огонь стремительно наступал, заполняя собой все пространство. Выметались языки пламени из паровозных ям, занимались огнем станки, жар был едва терпимым.

Рядом послышались хрип и бульканье, Келлер резко обернулся. Распростертый на земле боевик еще шевелился. Одной рукой он тщетно зажимал хлещущее кровью горло, второй силился дотянуться до выпавшего револьвера. Гаснущий взгляд источал невероятную, нечеловеческую ненависть.

— Ты… должен… был… сдохнуть… — просипел он.

Келлер скорее прочитал по губам, нежели услышал. Боевик должен был вот-вот испустить дух, но он все не умирал, его пальцы все еще отчаянно, но тщетно пытались схватить оружие.

Келлер взвел курок, и в этот момент заметил движение. Револьвер взметнулся, выцеливая человека, вылезшего из-за небольшого шкафа для инструментов. Без оружия, с поднятыми руками, с мокрым то ли от жары, то ли от страха лицом, он не выглядел опасным.

— Не стреляйте! — выкрикнул он. — Я не с ними! Я никого не убивал! Ни в кого не стрелял! Пощадите!

Келлер смотрел на него, тяжело дыша, пытаясь собраться с мыслями. Общая слабость и осатанелый жар буквально выжигали из мозга остатки разума.

— Ты кто? — прошептал он, немного удивляясь себе.

Раньше он никому не задавал вопросов. Лицо человека подрагивало, но, быть может, это дрожало марево от пожара?.. Человек выглядел жалко, но все же… В глазах его было что-то неприятное.

— Ты кто? Один из них?

— Нет! То есть да, но я никого не убивал! Я Минин, Сергей Константинович! Социал-демократ, да, но я пытался их остановить! Они не послушали! Не убивайте, прошу вас! Я против насилия! Я всегда выступал за мирные решения!