Эти страшные новости, пришедшие одна за другой потрясли Орловского до глубины души. Он вдруг отчетливо осознал тогда, что его столь важная и нужная России служба может обернуться не только презрением и ненавистью либеральной общественности, к чему в конце концов можно и привыкнуть, но и смертью. Агенты иностранных разведок, едва-едва прикрытые фиговым листком «революционеров», буквально кишмя кишели в Российской империи. Они были повсюду — Государственная дума, Императорский флот, железные дороги, про университеты и говорить нечего. Пуля могла прилететь откуда угодно и от кого угодно.

Террористическая война, открытая против чинов империи потрясала своими масштабами. Убивали всех, от особ императорской крови, вроде великого князя Сергея Александровича, до убитого в Саратове почто-телеграфного служащего Гартвига.

Орловский не был трусом. Но одно дело встретить смерть лицом к лицу, и совсем другое — пуля в спину. Это было настолько неправильно и противоестественно, что только одна мысль об этом заставляла его нервно ёжиться.

Келлер не понравился ему сразу. И неважно кто он на самом деле, «революционер» или агент охранного отделения. Он как будто источал опасность. Весь накопленный за двадцать пять лет службы опыт ротмистра подсказывал — перед ним ходячая неприятность. Навроде лепшего друга приснопамятного Гришки Распутина и бывшего иеромонаха Илиодора, в миру Труфанова, доставившего пять лет назад ротмистру немало хлопот. Хотя этот, конечно, выглядел куда опаснее.

Перед Орловским сидел, очевидно, не рядовой бомбист, анархист, или эсер. Судя по выправке и острому взгляду это был человек военный. Может быть бывший, а может — все еще служащий, и вот это — было самое плохое. Если он окажется революционером, да еще из числа армейских или флотских, у ротмистра Орловского точно будут неприятности. Не приведи господь попасть в историю с кем-либо подобным сыну адмирала Шмидта или внуку адмирала Никонова. От высокопоставленных чинов, замешанных в революционных делишках проблем следовало ждать вдвое, нет, втрое больше обычного!

Орловский невольно вспомнил адмирала Дубасова, в бытность свою московским генерал-губернатором всячески мешавшего тогда еще полковнику Мину подавить бунт. Что с таким сделаешь?..

— Докладывайте, Николай Иванович, что тут у вас происходит, только коротенько.

— Сей господин, — старший унтер кивнул в сторону Келлера, — в бессознательном состоянии был снят с поезда на Москву. Паспорта нет, утверждает, что он — Келлер Владимир Федорович, торговый представитель. По свидетельству одного из пассажиров поезда этот господин устроил в вагоне перестрелку с неизвестными лицами. В тамбуре найдены следы крови. В вещах господина Келлера обнаружено два нагана, в барабане одного отсутствуют два патрона. По его утверждению — отбивался от террористов.