Уголок его губ дергается.
– Куда я денусь? – он поправляет выбившуюся прядь моих волос. – Слишком много вложил.
Возвращается Юля. Она все еще бледная. Ник берет со стола ее стакан с шампанским и протягивает ей.
– Выпей. Одним глотком. Как лекарство.
Она послушно выпивает, морщится, и по ее лицу наконец-то разливается румянец. Ник кивает мне и выходит, оставляя нас одних.
И вот мы уже идем по коридору к выходу, где ее ждет отец. Юля держит меня за руку так крепко, что у меня немеют пальцы. Музыка становится громче.
– Все будет хорошо, – говорю я ей, и сама начинаю в это верить.
Мы выходим. Свет, цветы, сотни глаз. И в первом ряду я вижу Ника. Сидит, откинувшись на спинку стула. Его взгляд прикован ко мне. И когда я сажусь рядом, его рука находит мою. Пальцы сплетаются с моими. Крепко.
Я смотрю, как Женя, невероятно серьезный в своем костюме, не отрывает взгляда от Юли. Как его руки дрожат, когда он надевает ей кольцо. Как они целуются нежно и по лицу Жени катятся слезы. И Юля смеется сквозь свои.
Неужели это и есть та самая красивая история.
А потом танцы. Ник отказывается, конечно. Он стоит у стены с бокалом виски, наблюдая. Но когда играет медленная песня, а Юля и Женя кружатся в центре зала, залитые золотым светом, он внезапно подходит ко мне.
– Пошли, – говорит он, и его рука ложится мне на талию.
И мы танцуем. Он ведет меня уверенно. Я закрываю глаза, прижимаюсь щекой к его плечу, вдыхая знакомый запах.
– Спасибо, – шепчу я ему в грудь.
– За что? – его голос гудит у моего уха.
– За то, что рядом.
Он не отвечает. Просто прижимает меня чуть крепче. И в этом молчании, под эту музыку, в свете чужого, но такого нужного счастья, я чувствую начало нашей собственной истории. Которая обещает быть долгой, трудной, но абсолютно нашей.