– А ты? – спрашиваю Ника с набитым ртом. – Что у тебя с твоими родителями?
– Да все стабильно, – он смотрит на пакет. – Они смирились и особо не лезут, так что все нормально. Родители часто думают, что они знают лучше как тебе прожить эту жизнь. И твои и мои хотят только лучшего для нас. Просто наше “лучшее” не совпадает с их представлением. Главное, чтобы они научились принимать это. Или хотя бы не мешать, – он ненадолго замолкает, а потом открывается мне еще сильнее. – Хотел бы я быть как ты и простить их. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь.
– Сможешь, – четко выдаю ему. – Просто прими тот факт, что они тоже люди. Такие же как ты. Делают глупости. Говорят глупости. Глупые, одним словом, как и все мы. Если бы мы знали как жить правильно, но мы живем как можем, так что, все окей. Надо меньше думать о прошлом и жить настоящем. Вот сейчас, – я снова делаю большой укус и с аппетитом прожевываю кусок.-- Сейчас я ем вкусную шаурму, это ли не прелесть.
– Прелесть, – повторяет Ник. – Держи, – он протягивает мне салфетку, – ты запачкалась.
Этой ночью нам даже как-то комфортно общаться. Мы будто бы убрали свои ширмы и просто были собой.
Много говорили, вкусно поели и даже не отравились. Я даже зашла в приложение, чтобы поставить им пять звезд и написать, что после шаурмы выжила.
По дороге нашли круглосуточный магазин и накупили всякой фигни, чтобы не умереть с голоду: хлеб, нарезки разные сырные и мясные, йогурты, какие-то снеки и даже упаковку яиц с помидорами.
Уже по приезду домой, очень уставшие, мы пошли по своим комнатам. Но я даже не успела дойти до своей, как меня окликнул Ник.
– Эй, мелкая!
– Мелкая? – пыхчу от злости, сверлю его своим самым хмурым взглядом.
– Завтра едем в больницу, Женя очнулся!
Глава 41
Глава 41
И о чем он только думал, когда говорил мне это перед сном?
Вопрос вертится в голове, как заедающая пластинка. Сна нет ни в одном глазу, а теперь, когда его слова все еще звучат в ушах, радость с моего лица не сойдет долго. Я захожу в свою комнату и, словно звезда, валюсь на кровать. Мягкий матрас обнимает меня, а я смотрю в потолок, ощущая, как щеки сводит от приторной улыбки.
Поворачиваюсь на бок и подминаю под себя одеяло, прижимая его к груди. Не могу дождаться момента, когда увижу Женю. И когда наконец расскажу Юле обо всем. Он же выжил, поэтому она рано или поздно меня простит.
Точно простит!
Обязана!
Как никак я тоже рисковала в этот момент.
Время тянется медленно. Вместо того чтобы уснуть, я ворочаюсь в кровати, представляя, как захожу в палату и вижу виновника моих последних потраченных нервных клеток.