Чувствую, как он осторожно, без единого резкого движения, приподнимает мою голову и выбирается из плена. Поднимает меня на руки. Я не открываю глаза, просто обвиваю его шею. Он бережно несет меня по лестнице. Как что-то очень хрупкое и ценное.
Он укладывает меня в мою кровать, поправляет одеяло. Чувствую, как матрас пружинит под его весом, когда он собирается уйти. Но я, не открывая глаз, ловлю его руку. Мои пальцы смыкаются на его запястье.
Он замирает.
– Останься, – тихо говорю я, – Сегодня. Со мной.
Глава 46
Глава 46
Сознание возвращается медленно, тону в тепле и тяжести, что окружают меня. Я просыпаюсь не от звука, а от ощущения. Его ладонь лежит на ребрах, большой палец почти касается груди. Совершая едва заметные круговые движения. Сквозь тонкую ткань майки это прикосновение кажется обжигающе точным. Он лежит, прижавшись лицом к моей шее, и его дыхание опаляет кожу ровными, горячими волнами.
Первое чувство — глубочайшее замешательство. Я замираю, пытаясь осмыслить реальность, в которой проснулась. Потом, осторожно, пытаюсь отодвинуться, создать хоть дюйм пространства, чтобы дышать.
Его пальцы инстинктивно сжимаются, впиваясь в кожу, властно притягивая меня обратно. Ближе.
— Куда? — его голос хриплый, разбитый сном, звучит прямо у моего уха, и от этой вибрации мурашки бегут по всему моему телу.
— Вставать пора, — бормочу я, чувствуя, как сердце срывается с места, начиная колотиться где-то в горле. Бешеный, панический ритм.
В ответ он лишь притягивает меня еще ближе, так, что вся моя спина прижимается к его груди. Его рука скользит с бока на живот, ладонь ложится точно под диафрагму. И в этот момент мой предательский желудок издает оглушительно громкое урчание, разрывая утреннюю тишину.
Ник замирает на секунду, а потом я слышу его тихий, грудной смешок.
— Сейчас покормим этого зверя, — говорит он, и его теплая ладонь слегка нажимает на мой живот.
Я перестаю дышать. Его прикосновение... оно жжет. От него по всему телу разливается тепло, сконцентрировавшись в одном месте, под его рукой. Я замираю, все мое тело напрягается в ответ на эту странную, бытовую интимность. И тогда он медленно, почти нехотя, убирает руку, оставляя на коже ощущение его тепла.
— Иди умывайся, — он отпускает меня. Ник сам нехотя отодвигается и первым встает с кровати, его высокая фигура заслоняет свет из окна. — На кухне, через десять минут.
Он тут же выходит из комнаты, оставляя меня одну.
В ванной я долго стою под прохладными струями, пытаясь смыть с щек румянец и остыть. Но вода не может смыть ощущение его ладони на моей коже, его дыхания на шее. Я ловлю свое отражение в зеркале: распухшие губы, слишком яркие глаза.