Вечер опускается за окном, когда я слышу ключ в замке. Его шаги в прихожей, затем – звук душа. Я продолжаю листать ленту поиска, погрузившись в свои фантазии. Дверь в спальню открывается.
Он заходит, все еще влажный после душа, в низко сидящих спортивных штатах, с полотенцем на плече. Его волосы темнее обычного.
– Что делаешь? – его голос хриплый от усталости.
– Ничего, – слишком быстро отвечаю я. – Так, ерундой маюсь. Смотрю, как там свадьбы украшают и платья всякие. Девочковые глупости.
Он не отвечает. Просто подходит к кровати и ложится рядом со мной, свешивая ноги с края. Его плечо касается моего.
– Покажи, – говорит он тихо.
– Что? – Что ты смотрела. Покажи.
Я замираю, потом нерешительно отдаю ему свой телефон. Он берет его из моих дрожащих пальцев. Его лицо невозмутимо, пока он листает картинки. Он останавливается на одном платье – простом, из шелкового атласа, без лишних деталей.
– Это ничего, – произносит он, возвращая мне телефон. Его палец проводит по экрану, перелистывая на следующую картинку – зал, украшенный гирляндами из зелени и белых цветов. – И это нормально.
Я смотрю на него, не в силах произнести ни слова. Он поворачивается набок, облокачивается на локоть и продолжает листать уже сам, его выражение лица сосредоточенное.
– А это что за... рюши? – он морщит нос, указывая на одно из платьев. – Это, по-моему, барокко. Или рококо. Не знаю. – Выглядит неудобно, – заключает он, перелистывая дальше.
И мы так лежим, плечом к плечу, в свете экрана, рассматривая свадебные фотографии.
Глава 48
Глава 48
Мы лежим в темноте. Говорим о чем-то, но я уже не слышу слов. Только низкий гул его голоса, который проходит сквозь меня, заставляя вибрировать каждую клеточку.
Тишина становится громкой. Слишком громкой. Мое сердце стучит где-то в висках, сбивая ритм его спокойного дыхания.
— Ник? — мой голос звучит чужим, тихим шепотом.
Он обрывается на полуслове и поворачивает голову ко мне.
Я медленно, почти неуверенно, приподнимаюсь на локте. Рука дрожит. Он не двигается, следит за мной. Мои пальцы находят его щеку, шершавую от щетины. Я чувствую, как напрягается его челюсть под моим прикосновением.
И я целую его.
Нежно. Неумело. Просто прикасаюсь губами к его губам, замирая в этой тишине. Он не отвечает. Не отталкивает. Просто позволяет.
Потом слышу его сдавленный стон. И все меняется.
Его руки охватывают мои бока, но не впиваются, а мягко притягивают меня ближе. Его поцелуй становится ответным — все еще властным, но удивительно нежным.
— Ты уверена? — он шепчет мне в губы, его дыхание горячее. — Лера... Ты дрожишь.