Он не говорит. Он просто ложится рядом, притягивает меня к себе, накрывает одеялом. Его рука лежит на моей талии, пальцы рисуют медленные круги на коже.
И в этой тишине, под его тяжелой рукой, я понимаю — что-то сломалось. И что-то началось. Настоящее.
Его дыхание постепенно выравнивается, становясь глубоким и ровным. Он не отпускает меня, а лишь прижимает крепче, его лицо утопает в моих волосах. Губы касаются шеи.
Мы лежим так, кажется, целую вечность. Я прислушиваюсь к стуку его сердца, который теперь бьется в унисон с моим. Тело ноет приятной усталостью, а щеки горят огнем. Закрываю глаза, пытаясь осмыслить то, что только что произошло.
Вдруг он без слов встает и легко подхватывает меня на руки. Я взвизгиваю от неожиданности, инстинктивно обвиваю руками его шею.
— Ник, что ты... — Молчи, — он глухо бросает, выходя из спальни и направляясь в ванную.
Он включает свет, и я зажмуриваюсь от яркой вспышки. Он ставит меня на ноги, но я тут же прикрываюсь руками, стыд обжигает изнутри сильнее, чем его прикосновения.
— Выйди, пожалуйста, — лепечу я, глядя в пол. — Я сама...
Слышу короткий, почти невесомый смешок. — Ты серьезно? — его голос звучит приглушенно. Он не уходит. Вместо этого его руки ложатся на мои плечи. — Стой смирно.
Он включает воду, регулирует температуру, и через мгновение теплые струи душа орошают мою спину. Я вздрагиваю, все еще не в силах поднять на него взгляд. Его пальцы осторожно гладят мою кожу, смывая следы нашего общего безумия.
— Не прячься, — он говорит тихо, почти шепотом.
Я стою, покорная, дрожа от каждого прикосновения. От его внимания, от этой непривычной заботы.
— Не смотри на меня, — шепчу я, когда его пальцы скользят по моей спине.
— Почему? — он не останавливается. — Ты прекрасна. Каждый сантиметр.
Он говорит это так, что у меня перехватывает дыхание. Его движения уверенные, бережные.
— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой... уязвимой, — признаюсь я, глядя на воду.
Он разворачивает меня. Его мокрые руки поднимаются к моему лицу, заставляя меня посмотреть на него.
— Ты думаешь, я неуязвим? — его взгляд темный, серьезный. — Ты думаешь, мне не страшно?
— Тебе? Страшно? — я не верю своим ушам.
— До чертиков, — признается он хрипло.
И мне почему-то хочется ему верить.
Он продолжает мыть меня с той же бесконечной бережностью. Каждую линию тела, каждый изгиб.
— Я же все равно на тебе женюсь, — вдруг говорит он, его голос звучит прямо у моего уха, пока его руки омывают мои бока. — Так что расслабься. После всего. Теперь тем более.
Я молчу, глотая ком в горле.