Я киваю, не в силах вымолвить слово. Да. Я дрожу. От страха. От желания. От незнания.
Он садится, и его руки медленно поднимают мою футболку. Ткань скользит по коже, и вот я уже перед ним. Воздух холодный обжигает кожу.
— Ты прекрасна, — он говорит это хрипло, и его пальцы едва касаются моего ребра, заставляя меня вздрогнуть.
Он укладывает меня. Его губы снова на моих, но теперь они двигаются ниже. К шее. К ключице. К груди. Каждое прикосновение его губ — как падающая звезда. Горячая и быстрая. Я закрываю глаза, впиваюсь пальцами в его волосы.
Он медленный. Черт возьми, он такой медленный. Его пальцы находят завязки на моих шортах, и он замирает, давая мне время передумать, оттолкнуть его. Но я не могу пошевелиться. Чувствую, как легкая ткань ослабляет хватку на моих бедрах. Потом его ладони ложатся на мою кожу чуть выше линии таза, и он медленно, с невыносимой бережностью, стягивает шорты с моим нижним бельем вниз. Ткань скользит по бедрам, освобождая дюйм за дюймом кожу, и каждый сантиметр обнажается под его пристальным взглядом. Он не торопится, не делает резких движений. Его пальцы слегка касаются кожи на внутренней стороне бедер, и я вздрагиваю, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Он снова замирает, его дыхание горячим веером опаляет мою кожу.
Когда его рука касается самого интимного, я выгибаюсь с тихим стоном.
— Ник... — это единственное, что я могу прошептать.
— Я знаю, — он целует меня снова, глубоко, но мягко. — Я буду осторожен.
И когда он входит в меня, мир ненадолго сужается до белой точки боли. Я закусываю губу, и слезы сами катятся из глаз. Он замирает, его тело напряжено над моим.
— Все хорошо, — он шепчет, целуя мои веки. — Я с тобой.
И он начинает двигаться. Медленно. Осторожно. Боль отступает, сменяясь новым, незнакомым чувством. Чем-то теплым, глубоким, нарастающим с каждым его движением. Я обвиваю его ногами, прижимаюсь ближе, теряя себя в этом ритме.
Он не сводит с меня глаз. Даже в полумраке я вижу его взгляд — серьезный, сосредоточенный, полный чего-то такого, что заставляет мое сердце сжиматься.
Когда волна накрывает меня, я не кричу. Просто цепляюсь за него, дрожа всем телом. И чувствую, как он срывается вслед за мной, с тихим, сдавленным стоном.
Тишина. Только наше тяжелое дыхание. Он не двигается, все еще внутри меня, его лицо уткнулось в мою шею. Его вес давит, но это самая приятная тяжесть в мире.
Он медленно отстраняется, и я чувствую, как краснею. Он проводит рукой по моему бедру, по моему животу.
— Ничего не говори, — шепчу я, закрывая глаза от стыда и переполняющих чувств.