– Черт, клиининг, – он с досадой тянет и встает с кресла. – Я забыл, что заказал его, пока мы были в больнице. Думал заеду в магазин по дороге домой. Дал домработнице неделю отпуска.
– Ну, давай подумаем, – я на несколько секунд замолкаю, а потом выдаю идеально предложение. – Как ты относишься к шаурме? Ты знаешь, эти лорки часто круглосуточные.
– Пошли в нормальное место.
– Это ужасно долго! Я ненавижу ждать! Ну, давай же.
– Если что, мое отравление на твоей совести.
– Оо, ничего с тобой не будет. Я как-то выжила.
– Вот именно, как-то. Это до сих пор загадка. Ученым явно было бы интересно рассмотреть такой экземпляр как ты!
– Ох, ты мне льстишь, – закрываю свое лицо руками, пытаясь скрыть свое наигранное смущение. – Пошли!
Глава 40
Глава 40
Мы довольно быстро находим шаурмечку неподалеку. На нее даже хорошие отзывы были оставлены на карте. Это самое основное. Ведь без них Ник просто не соглашался на эти “эксперименты”.
Ох уж эти буржуи.
– Это же вредно? – Ник смотрит на выбор еды в ларьке.
– Да с чего это? Смотри, – я встаю спиной к картинке с шаурмой и как в программе “прогноз погоды” я вожу по шаурме рукой, описывая ее преимущества. – Большое количество свежего салата, огурцы, помидоры, считай - сложные углеводы: крахмал, клетчатка. Вкусная курочка, это, конечно, белок.
– Майонез и соусы? – он смотрит на меня с ехидной улыбкой, думая что загнал меня в угол.
Но я так просто не сдаюсь!
– Как и шоколад, это серотонин, – Гормон счастья, слышал о таком? Хотя… откуда тебе знать, – язвлю я и подхожу к окошку. – Выбрал?
– Тоже что и тебе.
– Отлично, – одобрительно киваю. – Доброго ночера, нам две классические. В одну поменьше соуса, пожалуйста, а то мой спутник боится быть счастливым.
– Язва, – слышу со спины и не могу сдержать свою улыбку.
– Нужны деньги, – отхожу от окошка. – За красивые глаза не хотят давать еды.
– Откуда тебе знать, – подкалывает меня.
– Ты щас мои глаза некрасивыми назвал? – слегка толкаю его в плечо. – Надо было просить тебе мазика тройную порцию!
Пока наша шаурма готовится, мы сидим в машине и ожидаем ее. Легкая музыка наполняет салон. И давно это он перестал ездит в гробовой тишине?
– Лер, а что… – он прерывает наше молчание и замолкает. – Что ты будешь делать с родителями?
– В смысле? – вопросительно кидаю на него свой взгляд. Слегка ерзаю на месте.
– Ну, после того случая.
– А, это… – усаживаюсь поудобнее. Перед глазами всплывают воспоминания того вечера. Так себе картина. – Пока не знаю, – задумчиво постукиваю пальцами по своим коленям в ритм песни. – Прощу их наверное, как обычно. Ниче не меняется, как была глупой и мягкосердечной, так и останусь ей, – бормочу себе под нос.