Он поворачивается ко мне. В полумраке его глаза кажутся почти черными, бездонными.
– Думаешь, такая мелочь могла меня погубить? Да и разве у меня был выбор? – он говорит хрипло.
– Выбор есть всегда, – несмело произношу.
– Но и ты не сбежала. Поэтому пришлось идти до конца.
– Пф, – фыркаю я, подтягивая ноги к себе на диван. – А куда я денусь? Тут вроде кормят неплохо.
Он издает странный звук – не то смешок, не то вздох облегчения. Его рука находит мою в темноте. Пальцы сплетаются с моими. Крепко. Как будто так и должно быть.
– Значит, остаешься? – Пока кормят нормально – посмотрим, – отвечаю, но пальцы сами сжимаются в ответ.
И мы так и сидим. Рука в руке. В тишине. Два раненых зверя, которые нашли друг в друге укрытие.
– Уже поздно, – Ник нарушает нашу напряженную тишину. – Беги спать.
Но почему-то совсем не хочется отпускать его.
– И ты тоже, – шепотом отвечаю. – Сегодня был тяжелый день.
Пальцы размыкаются. Я прячу руки в рукава свитера и встаю с дивана. – Добрых снов.
Ноги нехотя несут меня на второй этаж. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ником. Он провожает меня взглядом, а потом разворачивается и уходит в свою комнату.
Глава 45
Глава 45
Адреналин все еще гудит в жилах, не давая уснуть. Я ворочаюсь, простыня запутывается между ног. Его тепло все еще живет на моей коже — на запястьях, там, где его пальцы оставили невидимые следы. Я прижимаю ладони к горящим щекам и глупо улыбаюсь в темноту. Это безумие. Абсолютное безумие.
Сон приходит нехотя, уводя в беспокойную дрему, где обрывки сегодняшнего дня смешиваются с тенями прошлого
Просыпаюсь от собственного крика. В ушах еще звенит, в груди колотится сердце, будто пытаясь вырваться. Илья. Его руки, его голос, его мерзкая ухмылка. Все как тогда, у стены сервиса. Только в кошмаре Ник не пришел. Я была одна. Совсем одна.
Сажусь на кровать, обхватывая себя за плечи. Дышу прерывисто, как будто только что бежала.
– Черт, – выдыхаю и с силой провожу ладонями по лицу, словно могу стереть эти образы. – Черт.
Глаза выцарапывают из темноты очертания комнаты. Но даже это не помогает. Перед глазами все еще стоит мерзкое лицо Ильи. Передергивает от омерзения.
Больше не могу оставаться здесь. Выскальзываю из постели и почти бегу вниз, в гостиную. Здесь темно и пусто, только бледный свет луны пробивается сквозь щель в шторах, ложась на пол длинной серебряной полосой. Я включаю торшер у дивана — мягкий, теплый свет разливается по комнате, отгоняя самые жуткие тени. Сажусь, поджимаю под себя босые ноги, пытаюсь отдышаться, но ком в горле не проходит.