Слышу, как скрипнула дверь в комнате Ника. Вижу его высокий силуэт в проеме. Он стоит, всматриваясь в полумрак.
– А, ты тут? – его голос хриплый от сна. – Чего не спишь?
Он подходит, и диван прогибается под его весом. Садится ближе, чем обычно, так, что его бедро касается моего. От этого простого прикосновения по коже бегут мурашки.
– Сон... – выдыхаю я, сжимая пальцы в кулаки. – Этот черт… снился. Опять.
Закрываю лицо руками, пытаясь стереть мерзкое изображение. Но лицо Ильи с его ухмылкой стоит перед глазами, будто выжжено на сетчатке. Меня передергивает... Его руки, его дыхание... Та же беспомощность, тот же леденящий ужас.
– Эй, все уже позади, – Ник говорит тише обычного, и его рука осторожно ложится мне на спину. – Иди ко мне.
Он приоткрывает объятия. И я, к своему удивлению, приникаю к нему, пряча лицо в изгибе его шеи.
– Тебе холодно? – спрашивает он, чувствуя, как я дрожу мелкой дрожью. Его пальцы скользят по моей оголенной руке, и кожа под ними тут же покрывается мурашками.
– И в самом деле... немного, – соглашаюсь я, хотя дрожу возможно и не от холода.
Он встает и через минуту возвращается с большим мягким пледом. Укутывает меня с ног до головы, заботливо подтыкая края, словно я маленький ребенок.
– Вот... теперь ты как шаурма, – бормочет он, и я слышу легкий смешок в его голосе.
В любой другой ситуации я бы фыркнула или огрызнулась. Но сейчас это... чертовски трогательно.
Чтобы скрыть нахлынувшие чувства, я вылезаю из кокона, хватаю маленькую декоративную подушку с дивана и начинаю яростно ее лупасить.
– Если этот ублюдок еще раз появится, я ему такую трепку устрою... – бубню я, вкладывая в каждый удар всю свою ярость. – Собственными руками... глаза ему выцарапаю!
Он тихо смеется, глубокий и спокойный звук.
– Ты что, мне не веришь? – останавливаюсь, смотрю на него с вызовом. – Думаешь, я не смогу?
– Конечно, верю, – он все еще улыбается. – В твоей ярости я никогда не сомневался.
Кидаю подушку ему прямо на колени.
– Вот именно. Смогу, – заявляю я и устраиваюсь на его коленях, уткнувшись лицом в мягкую ткань. Натягиваю плед повыше, закрывая оголившиеся плечи.
Ник на секунду замирает, и я чувствую, как напряглись его мышцы. Потом его рука осторожно запутывается в моих волосах. Пальцы медленно, почти гипнотически расчесывают пряди, разглаживая их, снимая напряжение с кожи головы. Глаза сами закрываются, дыхание выравнивается, сердцебиение, наконец, успокаивается.
– Спишь? – слышу его шепот где-то над головой.
– М-м... – бубню я, уже на грани сна, тону в тепле его тела и мягкости пледа.