Когда я спускаюсь на кухню, он уже там. В привычной черной футболке и спортивных штанах, волосы еще влажные после душа. И на столе две тарелки. С идеальной глазуньей, с ломтиками авокадо и поджаренным хлебом.
Мы садимся друг напротив друга. Несколько минут едим в тишине, прерываемой только звоном приборов. И я чувствую каждый его взгляд на себе, будто физическое прикосновение.
— Ну что... — Ник откладывает вилку. Звук металла о фарфор кажется невероятно громким в тишине кухни. Он смотрит на меня. — Фиктивный брак закончен.
Я с усилием проглатываю застрявший в горле кусок яичницы, чувствуя, как под его взглядом учащается пульс. Просто киваю.
— Закончен, — соглашаюсь.
— Что теперь? — он не отводит глаз, заставляя меня чувствовать всю весомость этого вопроса.
Я опускаю взгляд, начинаю водить вилкой по остаткам желтка, рисуя беспорядочные узоры. Пытаюсь собраться с мыслями, которые разбегаются.
— А что предлагаешь? — наконец выдавливаю я, все еще не решаясь посмотреть на него.
— Новый брак.
Я поднимаю на него глаза, ищу привычную насмешку в его взгляде, но не нахожу. Только эту неприкрытую, почти пугающую серьезность.
— Головой ударился, что ли? — растерянно выдыхаю я.
Он издает короткий, хриплый смешок, и его глаза на мгновение смягчаются. Но в этот самый момент в кармане его штанов звонит телефон. Реальность грубо врывается в наше хрупкое утро.
— Мне надо ответить, — он извиняюще поднимается, и на ходу, проходя мимо, наклоняется. Его губы касаются моей щеки. Быстрый, легкий, почти невесомый поцелуй. Но от этого мимолетного прикосновения по коже вновь бегут мурашки, согревая меня изнутри.
Я доедаю завтрак с глупой, не сходящей с губ улыбкой. Потом беру свой телефон. Палец замирает над иконкой вызова мамы.
Делаю глубокий вдох.
Надо позвонить ей. Узнать, что происходит. Детское сердце не может найти покоя. Временами я снова и снова возвращаюсь к тому событию.
Даже гордость уже не душит. Только страх, что семья действительно откажется от меня. Хотя была ли она когда-то на моей стороне?
Набираю номер. Руки дрожат, и живот скручивает спазмами от страха. Долгие гудки, а затем — мертвая тишина. Пытаюсь еще раз, уже зная исход. Та же история.
Из меня вылетает нервный смешок.
Так и думала.
Откладываю телефон, чувствуя, как по телу разливается тяжелое, знакомое разочарование. Наливаю чай, сажусь и начинаю механически размешивать его, глядя, как крупинки чая плавают в темной жидкости.
Возвращаются шаги. Ник подходит и останавливается рядом, его тень накрывает меня.
— Что-то случилось? — его голос тихий. Он изучает мое лицо.