Ник протягивает мне телефон. Приглашение на свадьбу. Торжество через два месяца. Не успев очнутся сказу сделал предложение? Какой быстрый.
Я поднимаю на Ника глаза и вижу, что он наблюдает за мной.
— Кажется, нас опередили, — говорит Ник.
Я смотрю на него и понимаю, что мы все, такие разные и сломанные, начинаем потихоньку собирать свои осколки в новую и прекрасную будущую жизнь.
Эпилог
Эпилог
Утро свадебного дня начинается с хаоса и запаха лака для волос. Я стою в гостевой комнате Юли и пытаюсь застегнуть крошечные пуговицы на ее платье. Мои пальцы дрожат.
– Сиди ровно, – бормочу я, а сама чуть не рву нежный шелк. – Не дергайся!
– Не могу! – Юля извивается на табурете, ее лицо бледнее подвенечной фаты. – Лер, у меня сердце щас выпрыгнет. Я не могу дышать.
– Прекрати нести чушь, – говорю я, но мой собственный голос звучит напряженно. Я ловлю ее взгляд в зеркале – широко раскрытые, испуганные глаза. Такие же, как были у меня в день, когда я врезалась в машину Ника. Только у нее сегодня должна быть красивая история. Самая красивая.
– А если я споткнусь? – шепчет она, сжимая в руках букет так, что стебли хрустят. – А если забуду слова? А если…
Дверь в комнату приоткрывается, и в проеме возникает Ник. Он уже в своем идеальном черном костюме, который сидит на нем как влитой. Он несет два стакана с шампанским.
– Женя передал, – его голос прерывает наш нервный лепет. – Говорит, если невеста не успокоится, он придет сюда и сам успокоит ее.
Он ставит стаканы на туалетный столик. Его глаза встречаются с моими в зеркале. Взгляд спокойный.
– Выйди на минутку на балкон, – тихо говорю я Юле. – Подыши.
Она кивает и, как зомбированная, выходит на балкон. Дверь закрывается. Я остаюсь с Ником, вдруг ощущая всю хрупкость момента.
– Поможешь, – выдыхаю я, показывая на незастегнутые пуговицы на спине. – Не могу сама.
Он молча подходит ко мне сзади. Его большие, неловкие для такой работы пальцы, бережно берутся за крошечные шелковые петельки. Я замираю, чувствуя тепло его груди у своей спины, его дыхание на своей шее.
– Я боюсь все испортить, – срывается у меня с губ.
– Ничего не испортишь, – он говорит тихо, продевая пуговицу в петлю. Его движения удивительно точны. – Ты ее лучшая подруга. Ты здесь. Все остальное ерунда.
Одна пуговица. Вторая. С каждой мое дыхание становится ровнее.
– Она так боится, – шепчу я.
– Все боятся, – отзывается он, застегивая последнюю пуговицу, и нежно целует в шею. – Главное – не убежать.
Я поворачиваюсь к нему.
– Ты же не убежишь? – внезапно спрашиваю я, сама не зная, о чьей свадьбе сейчас говорю.