Волшебство собрало обильную жатву во вражеских рядах. А главное, когда меня скрыла стена родных щитов, в неё влетел не чужой строй, а разрозненные одиночки, с трудом добежавшие до нас скзоль магию и дождь арбалетных болтов. Изначально у касаток здесь были экипажи двух драккаров, а у нас на камни вышел неполный состав с одного. Магия и дальнобойное оружие сначала уравняли числа, затем враги упёрлись в стену щитов, частично повиснув на копьях. Однако бойцы у врагов, к моему сожалению, были не самые слабые, так что мы мгновенно не досчитались нескольких хирдманов из первого ряда ранеными.

— Какая сволочь стреляла⁈ — заорал я, выхватывая своё копьё у хирдмана, который мне его подал, и, отправляя молнию в здоровенного касатку в добротной кольчуге и с секирой, которой он развалил щит Гуннара, заодно почти отрубив ему руку. Враг затрясся в судороге и тут же получил копьё прямо в кадык от Ралофа.

Больше ничего сказать или призвать к миру я не успел, потому что с драккаров опять громыхнул залп, прошедшийся огненной метлой по задним рядам врага. Мои же парни и я сам не теряли даром время, убивая касаток, пока те не убили нас. Однако следовало предпринять ещё хотя бы попытку не доводить дело до их полного уничтожения.

— Сдавайтесь, ублюдки! Сдавайтесь, отдайте мага и сохраните свои ёб@%*е жизни! — вновь заорал я.

Только вот мой призыв не произвёл особого эффекта, пока мы не перебили к чёртовой матери большую часть противников. Лишь тогда от нас отхлынуло полтора десятка раненных ассонов, и мне удалось удержать своих людей от добивания врага и крикнуть:

— Бросайте своё йотуново оружие! Или выжжем вас магией!

— А если сдадимся, зажарите нас на медленном огне! — крикнул в ответ кто-то из вражеского строя.

— Отвезём в Берн! Моё слово крепко

— Побожись!

— Клянусь Одином, что мы не убьём вас, не будем пытать и я даже не оставлю тебя здесь на корм чайкам с перерезанными жилами и мачтой твоего драккара в заднице, сраный ты урод! Доволен⁈ — вспылил я. Им тут жизнь предлагаю, а они голову мне пытаются долбать. Конечно, по-хорошему бы вырезать их… Но лучше бы расспрашивать не только тех, кого удастся выловить на обратном пути.

— Мы сдаёмся, — спустя несколько секунд ответил спорщик, бросив себе под ноги сначала топор, а потом щит. Его товарищи вскоре последовали примеру говорливого хирдмана.

— Где та тварь, что запустила в меня молнию? — тут же спросил я.

— В задних рядах была, — пожал плечами касатка, кивая на обгоревшие тела. — Где-то тут должна лежать.

Среди сдавшихся хирдманов низкорослых и щуплых врагов и правда не наблюдалось, что не могло не огорчать. Однако я не мог не спросить: