— Принимается, — кивнул Михаэль хорошему знакомому по прошлой мировой войне.

Месье де Плесси в те времена отличился на море, отстаивая независимость спешно капитулировавшей Франции — там его подвига не оценили, объявив ренегатом. Но потом, конечно, назвали национальным героем и лидером армии. Иначе получалось очень неловко: когда война почти закончилась, и с запада и востока подошли войска победителей, необходимо было решать, что теперь делать со страной. Если вражеская — то, понятно, поделить. Если союзная, то освободить от оккупантов и включить в число победителей. Королевская семья Валуа объявила, что ее держали в заложниках, а так-то они боролись: вон, на де Плесси посмотрите… Страна откупилась, потеряв почти все заморские колонии.

Ну а Арман де Плесси, любимец судьбы и герцог спешно подаренных ему территорий, проследил за восстановлением родины, поставил на ноги детей, внуков и решил пожить для себя, отодвинув дела в сторону. Живое воплощение того, что может быть после — в конце пути воина, отца, деда и государственного деятеля.

Вечной молодости, доступной человеку с его доходами, Арман предпочел вечную зрелость — взрослый вид бесконечного приключения. Но даже так общество посчитало его решение преступно легкомысленным — ведь как можно оставить без присмотра банковские счета, хранилища, оранжереи и свору оболтусов, которые уже сами скоро обзаведутся внуками… По мне так, нельзя назвать легкомысленным никого из тех, кто прошел две мировые. Все они видели слишком многое — хорошее и плохое, от чужих и от своих. А от бродящего по миру «виртуоза» с высокими моральными принципами, по мне так, одна только польза.

Словом, многое рассказывали про де Плесси. А тут довелось повстречаться лично.

Стоит отдать Ганзе должное — кандидатура посредника идеальная. Пусть для месье Армана это очередное приключение, но он свой долг исполнит и за исполнением договоренностей проследит. В свою очередь, дед его уважает и станет слушать.

— Кого выставляет армия ДеЛара? — Покончив с первым вопросом, де Плесси достал новую сигарету.

— Я пойду один. — Озвучил Михаэль принятое решение, и от стен донесся слитный выдох зрителей. — Кого выставит Ганза?

— Ганза наняла пятерых. Значит, от Ганзы пойдет в бой первый по списку. — Вновь навалился локтями на стол месье, и лента дыма поплыла к потолку. — Николай Борецкий.

Шум тихо переговаривающихся голосов, взбудораженных известием о поединке один на один, тут же смолк, сменившись настороженной тишиной.

— Он проклят, его имя забыто. — Напомнил общеизвестное дед.